Золотой мак

За его частые посещения мы
прозвали его "надоеда". Когда мы с террасы умоляли его, чтобы он не рвал
цветов, он обыкновенно медленно и как будто нехотя направлялся изгороди,
прекрасно симулируя, что он совершенно ничего не слышит. Чтобы увеличить
впечатление своей симуляции, он время-от-времени все так же нехотя и
небрежно нагибался и срывал цветок. Таким образом, прибегая к обману, он
лишал нас возможности прогнать его и спасал себя от такого позора, но он
появлялся все чаще и чаще и всегда уходил с награбленной добычей.
Нехорошо принадлежать к горожанам. В этом мое убеждение. Есть что-то в
самом образе жизни делающее городского человека слепым и глухим, или по
крайней мере, всегда было так с теми, с которыми мне пришлось вежливо
беседовать и указывать им на объявления, так как ни один из горожан по видел
этих бьющих в глаза объявлений, а те, к которым я обращался с террасы,
слышали мой голос, быть может, только один из пятидесяти. Я также открыл,
что отношение горожан к цветам аналогично отношению голодного человека к
пище. Как умирающий с голода человек не может понять того, что пять
золотников мяса для него лучше, чем пять фунтов, так и они не понимают, что
букет из трех-четырех цветков, в котором зеленые листья и золотые головки
блестит своей красотой, гораздо лучше букета из сотни поломанных и помятых
цветов.
Не меньшим злом, чем эти люди, не умеющие ценить цветы, являются те,
которые рвут их у меня для продажи. Целые орды молодых пройдох налетают на
мое маковое поле, чтобы потом кричать на улицах: "Маки из Калифорнии, --
пять центов букет".
Несмотря на всю мою предосторожность, многие из них зарабатывают по
доллару и больше в день. С особенной горечью вспоминаю я одну орду.
Несколько мальчишек, желая раньше узнать, нет ли в доме собаки, обратились
на кухню с просьбой дать им воды. Когда они пили, их предупредили не рвать
цветов. Кивнув головой и вытерев рты, они вышли из кухни. Выйдя наружу, они
набросились на цветы прямо под самым окном. Расставив руки во всю ширину,
они понеслись но огороду, рвали и ломали все, что ни попадалось им на пути,
таща за собой целый хвост маков со стеблями. Они прошли через самую середину
поля до самого его конца. Я кричал на них изо всей силы, по они мчались с
быстротой вихря и вскоре скрылись из виду. Никогда никакой ураган не мог бы
произвести подобного разрушения, и ни одни пират не мог бы совершить такого
преступления в открытом море.
Однажды я ушел удить рыбу, и в мое отсутствие за цветами явилась
женщина. Так как мольбы и увещания с террасы на нее не производили никакого
впечатления, Бесси послала девочку сказать, чтобы она перестала рвать цветы.
Женщина продолжала рвать, как ни в чем не бывало. Тогда Бесси пошла сама. Но
женщина заявила, что ей неизвестно, кому принадлежит эта земля, и
потребовала у Бесси документальных доказательств тому, что это действительно
ее собственность.

Страницы: (8) : 12345678

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Она объяснила священнику, что намеревается выйти замуж за этого человека, и священник с женой прочли ей строгую проповедь по поводу такого неприличного поведения. Лиспет выслушала спокойно и подтвердила своё намерение. Нужна большая доза христианского чувства, чтобы искоренить дикие восточные инстинкты, например, такие, как способность влюбляться с первого взгляда. Найдя человека, достойного её преклонения, Лиспет не понимала, для чего ей молчать о сделанном ею выборе. Она также не намеревалась уходить из Котгарха. Она собиралась ухаживать за этим англичанином, пока он не поправится настолько, что сможет жениться на ней. Такова была её программа. После двухнедельной лёгкой лихорадки из за воспаления раны англичанин пришёл в сознание и благодарил капеллана, его жену и Лиспет за их доброту. Он рассказал, что путешествовал по Востоку — в то время, когда компания Восточного пароходства была молода и имела мало судов и термин «глобтроттер» ещё не был известен — и пришёл из Дэра Дена, собирая растения и бабочек в горах Симлы. Таким образом, в самой Симле путешественника никто не знал. Он предполагал, что свалился со скалы, стараясь достать папоротник, росший на сгнившем древесном стволе, а носильщики кули украли его багаж и убежали. Он намеревался, оправившись немного, вернуться в Симлу и больше уже не собирался продолжать лазать по горам. Англичанин не спешил уходить и поправлялся медленно. Лиспет не слушала наставлений священника и его жены, поэтому последняя переговорила с англичанином и открыла ему сердечные дела Лиспет. Он долго смеялся и говорил, что это очень мило и романтично, но что у него уже есть невеста дома, так что он надеется, что все обойдётся благополучно. Он, конечно, будет вести себя благоразумно. И он сдержал своё обещание. Но беседы с Лиспет забавляли его: ему нравилось гулять с ней, нашёптывая ей милые вещи и называя её уменьшительными именами, в ожидании того времени, когда он окончательно поправится. Для него это не имело никакого значения, а для Лиспет значило все на свете. Она была бесконечно счастлива в продолжение этих двух недель, потому что нашла человека, которого полюбила...

Киплинг Редьярд (Kipling Rudyard)   
«В горной Индии»