Наши дети уже их не знают.
Попытка прокомментировать дневники Булгакова показала, что для э..
on, pouvoir changer la forme du recit tout en
gardant l'integrite du texte conserve, et en eliminer seulement des
formes scolastiques et des details topographiques et historiques qui ne
pou..
Он может изгнать друзей истины, но истина превозможет; он может унизить художника, но искусства подделать он не в состоянии...
Джек Лондон (Jack London) (1876 г. - 1916 г.) - американский прозаик, новеллист, публицист.
Родился 12 января 1876 в Сан-Франциско. Родители разошлись до рождения писателя. Джека усыновил отчим, овдовевший фермер Джон Лондон. Семья была небогатой, трудовой: Джеку пришлось, не доучившись в школе, с ранних лет зарабатывать себе на жизнь. Он трудился на джутовой и консервной фабриках, зарабатывал в качестве "устричного пирата", морского патруля, почти полгода плавал на шхуне "Сазерленд", добывая котиков в Тихом океане, побывал на Аляске в качестве золотоискателя. Весь этот богатейший запас впечатлений реализовался позднее в его рассказах.
Джек Лондон - человек, сделавший себя сам. Он с детства любил книги, читал как художественную литературу, так и философские и социологические труды.
Умелец, моряк, впоследствии фермер, познавший тяжесть физического труда, Лондон всю жизнь жадно поглощал знания и уже в ранние годы загорелся мечтой стать писателем. Первый рассказ - "За тех, кто в пути" "пробился" в печать в 1899 г., что открыло ему двери многих издательств и журналов, до того его отвергавших. Его сборники рассказов "Сын волка", "Бог его отцов", "Дети мороза" и др., рисующие волевых, мужественных людей в условиях "белого безмолвия" сурового Севера, осуждающие трусов и предателей, принесли ему широчайшую известность.
... Экдал. Знаю, знаю... гм! Спасибо, старина! Спасибо, дружище! (Бормочет тихонько.) Болван! (Уходит в контору.) Петтерсен затворяет за ним дверь. Йенсен. И этот разве из конторских? Петтерсен. Нет, так, переписывает кой-что, когда понадобится. А в свое время он, старый Экдал, тоже хват был. Йенсен. Оно и видно, что не из простых. Петтерсен. Н-да. Лейтенант был, представьте себе! Йенсен. Ах, черт! Лейтенант? Петтерсен. Уж это так. Да затеял торговать лесом или чем-то таким. Сказывают, он с нашим-то коммерсантом скверную штуку сыграл. Завод в Горной долине был прежде их общий, понимаете? Я его хорошо знаю, старика-то. Нет, нет, да и пропустим с ним по рюмочке горькой или разопьем по бутылочке баварского в заведенье у мадам Эриксен. Йенсен. Ну, кажись, ему-то не из чего угощать. Петтерсен. Господи, да вы же понимаете, не он меня, а я его угощаю! По-моему, следует уважить благородного человека, с которым стряслась такая беда. (*639) Йенсен. Он, что же, обанкротился? Петтерсен. Нет, похуже того. Он ведь в крепости отсидел. Йенсен. В крепости? Петтерсен. Или в тюрьме. (Прислушиваясь.) Тсс! Встают из-за стола.
Двери из столовой распахиваются изнутри двумя лакеями. Первой выходит фру Сербю, беседуя с двумя господами. За ними понемногу выходят остальные, в том числе и сам Верле. Последними идут Ялмар Экдал и Грегерс Верле.
Фру Сербю с двумя собеседниками проходят во вторую комнату и там сворачивают направо. За ними следуют Петтерсен и Йенсен.
Рыхлый и бледный господин (плешивому). Уф!.. Вот так обед!.. Задали работу! Плешивый. О, просто невероятно, что можно сделать при добром желании в каких-нибудь три часа. Рыхлый. Да, но после, но после, милейший камергер!.. Третий господин. Говорят, кофе и мараскин* подадут в концертную залу. Рыхлый. Браво! Так, может быть, фру Сербю нам что-нибудь сыграет? Плешивый (вполголоса)...
