Северная одиссея

- Ну, а вон та мрачная личность у печки, кто это? Клянусь, он не
говорит по-английски, за весь вечер не проронил ни слова.
- Ошибаешься. Английский он знает отлично. Ты обратил внимание на его
глаза, когда он слушал? Я следил за ним. Но он здесь, видно, чужой. Когда
разговор шел на диалекте, было ясно, что он не понимает. Я и сам не
разберу, кто он такой. Давай попробуем доискаться... Подбрось-ка дров в
печку, - громко сказал Мэйлмют Кид, в упор глядя на незнакомца.
Тот сразу повиновался.
- К дисциплине его где-то приучили, - вполголоса заметил Принс.
Мэйлмют Кид кивнул, снял носки и стал пробираться к печке, между
растянувшимися на полу людьми; там он развесил свои мокрые носки среди
двух десятков таких же промокших насквозь.
- Когда вы думаете попасть в Доусон? - спросил он, чтобы завязать
разговор с незнакомцем.
Тот внимательно посмотрел на него, потом ответил:
- Туда, говорят, семьдесят пять миль? Если так, дня через два.
Он говорил с едва заметным акцентом, но свободно, не подыскивая слов.
- Бывали здесь раньше?
- Нет.
- Вы с северо-западных территорий?
- Да.
- Тамошний уроженец?
- Нет.
- Так откуда же вы родом, черт возьми? Видно, что вы не из этих. -
Мэйлмют Кид кивнул в сторону всех расположившихся в хижине, включая и тех
двух полисменов, что растянулись на койке Принса. - Откуда вы? Я видел
раньше такие лица, как ваше, но никак не припомню, где именно.
- А я знаю вас, - неожиданно сказал незнакомец, сразу же обрывая
поток вопросов Мэйлмюта Кида.
- Откуда? Разве мы встречались?
- Нет. Мне говорил о вас священник в Пастилике, ваш компаньон. Это
было давно. Спрашивал, знаю ли я Мэйлмюта Кида. Дал мне провизии. Я был
там недолго. Он не рассказывал вам обо мне?
- Ах, так вы тот самый человек, который менял выдр на собак?
Незнакомец кивнул, выбил трубку и завернулся в меховое одеяло, дав
понять, что он не расположен продолжать разговор. Мэйлмют Кид погасил
светильник, и они с Принсом залезли под одеяло.
- Ну, кто же он?
- Не знаю. Не захотел разговаривать и ушел в себя, как улитка.
Любопытнейший субъект. Я о нем кое-что слышал. Восемь лет тому назад он
удивил все побережье. Какая-то загадка, честное слово! Приехал с Севера в
самые лютые морозы и так спешил, точно за ним сам черт гнался. Было это за
много тысяч миль отсюда, у самого Берингова моря. Никто не знал, откуда
он, но, судя по всему, его принесло издалека. Когда он брал провизию у
шведа-миссионера в бухте Головина, вид у него был здорово измученный. А
потом узнали, что он спрашивал, как проехать на юг. Из бухты он двинулся
прямо через пролив Нортона. Погода была ужасная, пурга, буря, а ему хоть
бы что. На его месте другой давно отправился бы на тот свет.

Страницы: (23) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Однако же капля яда, проблески той самой мысли давали почувствовать себя то здесь, то там. Среди людей из народа и полуобразованных и так уже заметно было хождение огромного числа новых теорий и тайных учений, распространение всякого рода сект и адептов, мир так и полнился ими, повсюду ощущались суеверие, мистика, культ духов и прочие темные силы, с которыми весьма бы даже не помешало вступить в борьбу, но которым наука, словно из чувства скрытой слабости, пока что молчаливо предоставляла полную свободу. Однажды Фридрих пришел в дом одного из своих друзей, с коим ему уже доводилось заниматься некоторыми совместными исследованиями. Теперь он этого друга длительное время не видел, как это, впрочем, мало ли с кем бывает. Поднимаясь вверх по лестнице дома, он пытался вспомнить, где и когда он был со своим другом в последний раз вместе. Однако как бы не позволял он себе в иных случаях блеснуть своей памятью, сейчас он больше не мог этого вспомнить. Незаметно для себя он впал по сей причине в состояние определенного расстройства и раздражительности, откуда вынужден был с усилием вырывать себя, уже стоя перед дверью друга. Едва же он поздоровался с Эрвином, своим другом, как заметил на его приветливом лице какую то особенную, будто снисходительную улыбку, которую, как он полагал, не видел на нем раньше. И едва лишь он завидел эту улыбку, которую он, несмотря на ее приветливость, сразу воспринял, как какую то насмешливую или даже враждебную, он моментально вспомнил ее, а также то, до чего он только что с такой безуспешностью докапывался в своей памяти – свою последнюю, давнишнюю встречу с Эрвином и то, что они расстались тогда хоть и без ссоры, но все же во внутренних разногласиях и в разладе, поскольку Эрвин, как казалось Фридриху, слишком недостаточно поддерживал тогда его, Фридриха, нападки на царство суеверия. Это было странно. Как он мог это напрочь забыть! И теперь он осознал также, что только поэтому не навещал своего друга так долго, только из за того чувства досады, и что, пожалуй, сам он все время об этом знал, хотя приводил себе множество других причин для все новой отсрочки своего визита. Теперь они стояли лицом к лицу, и Фридриху казалось, будто маленькая пропасть и разрыв между ними, возникшие тогда, за это время страшно увеличились...

Герман Гёссе (Hermann Hesse)   
«Внутри и снаружи»