Должно, лампадка. Зудит мошкара над головой, и еще тише. Тухнет огонь, будто его и не было. И не найдешь глазами, где была деревня...
Фениса Могу ли не страдать, сеньора, От ваших слов, судите сами?..
остью изменившиеся, мы видим целыми и невредимыми, как когда-то, и далекие горы, взморья, которые мы видели в поездках десятки лет назад, мы снова находим во всей их св..
Песня оборвалась на полуслове, человек со звериным рычанием бросился к полке с припасами и, прежде чем они успели его остановить, впился зубами в кусок сырого сала. Он отчаянно сопротивлялся Мэйлмюту Киду, но силы быстро оставили его, и он выпустил добычу. Друзья усадили его на табурет, он упал лицом на стол. Несколько глотков виски вернули ему силы, и он запустил ложку в сахарницу, которую Мэйлмют Кид поставил перед ним. После того, как он пресытился сладким, Принс, содрогаясь, подал ему чашку слабого мясного бульона. Глаза этого существа светились мрачным безумием; оно то разгоралось, то гасло с каждым глотком. В сущности говоря, в его изможденном лице не осталось ничего человеческого. Оно было обморожено, и виднелись еще не зажившие старые рубцы. Сухая, потемневшая кожа потрескалась и кровоточила. Его меховая одежда была грязная и вся в лохмотьях, мех с одной стороны подпален, а местами выжжен - видно, человек заснул у горящего костра. Мэйлмют Кид показал на то место, где дубленую кожу срезали полосками, - ужасный знак голода. - Кто вы такой? - медленно, отчетливо проговорил Кид. Человек будто не слышал вопроса. - Откуда вы пришли? - Корабль плывет вниз по реке, - дрожащим голосом затянул незнакомец. - Плывет, и черт с ним! - Кид тряхнул человека за плечи, пытаясь заставить его говорить более вразумительно. Но человек вскрикнул, видимо, от боли, и схватился рукой за бок, потом с усилием поднялся, опираясь на стол. - Она смеялась... и в глазах у нее была ненависть... Она... она не пошла со мной. Он умолк и зашатался. Мэйлмют Кид крикнул, схватив его за руку: - Кто? Кто не пошел? - Она, Унга. Она засмеялась и ударила меня - вот так... А потом... - Ну? - А потом... - Что потом? - Потом он лежал на снегу тихо-тихо, долго лежал. Он и сейчас там. Друзья растерянно переглянулись. - Кто лежал на снегу? - Она, Унга. Она смотрела на меня, и в глазах у нее была ненависть, а потом... - Ну? Ну? - Потом она взяла нож и вот так - раз-два. Она была слабая. Я шел очень медленно. А там много золота, в этом месте очень много золота... - Где Унга? Может быть, эта Унга умирала где-нибудь совсем близко, в миле от них. Мэйлмют Кид грубо тряс несчастного за плечи, повторяя без конца: - Где Унга? Кто такая Унга? - Она там... в снегу. - Говори же! - И Кид крепко сжал ему руку. - Я тоже... остался бы... в снегу... но мне... надо уплатить долг... Надо уплатить... Тяжело нести... надо уплатить... долг... - Оборвав свою бессвязную речь, он сунул руку в карман и вытащил оттуда мешочек из оленьей кожи. - Уплатить долг... пять фунтов золотом... Мэйлмюту Киду... Я... Он упал головой на стол, и Мэйлмют Кид уже не мог поднять его.
... Потом меня разжаловали, но все равно я был капралом. Мужчина в ту пору и жил и умирал в своем полку, ну, и, понятно, женой обзаводился, если он был мужчина. Когда я был капралом - господи боже мой, весь полк с того времени и перемереть успел и опять народился! - сержантом моим был папаша Маккенна, человек, понятно, женатый. А жена его - я о первой говорю: наш Маккенна еще два раза потом женился - мисс Бриджит Маккенна, была родом из Портарлингтона, моя землячка. Как там ее девичье имя, я забыл, но в роте "Б" все звали ее мамаша Пампуша, такая у нее была округлая личность. Барабан, да и только! И эта самая Пампуша - упокой господи ее душеньку во блаженстве! - только и знала, что рожать детей. И когда их стало не то пятеро, не то шестеро пискунов на перекличке, Маккенна побожился, что начнет их нумеровать при крещении. Но Пампуша требовала, чтобы их называли по фортам, где они рождались. И появились у нее в роте и Колаба Маккенна, и Муттра Маккенна, весь, можно сказать, округ Маккенна, и эта самая крошка Джханси, которая сейчас отплясывает там. Рожала Пампуша младенцев одного за другим и одного за другим хоронила. Нынче они у нас помирают как ягнята, а тогда мерли как мухи. Моя малышка Шедд тоже померла, но я это не к тому. Что прошло, то прошло, у миссис Малвени больше детей не было. О чем это я? Да, так вот, жара в то лето была адовая, и вдруг приходит приказ из какого-то чертова иззата, забыл его название, полку переквартироваться в глубь округа. Может, они хотели узнать, как по новой железной дороге войска будут переправляться. И провалиться мне на месте, они узнали! Глазом еще не успели моргнуть, как узнали! Мамаша Пампуша только-только похоронила Муттру Маккенна. Погода стояла зловредная, у Пампуши одна Джханси и осталась, четырех лет от роду. За четырнадцать месяцев пятерых детей схоронить - это не шутка, понимаете вы это? Отправились мы по такой жарище на новое место - да разразит святой Лаврентий того типа, который сочинил этот приказ! Вовек не забуду этой поездки...
