|
Тогда я глянул наверх и увидел бурак, и на бураке сидит куница с птичкой в зубах.В летнее время мех дешевый, она мне не надобна. Я ей говорю:– Ну, б.. И это ставят в вину ему же. ----- Инженерская жена: "Ах, это, право, очень мило... >ужасов чуть ли не полстолетия не как русская, а как весьма приверженная своему очагу цивилизованная немецкая дама, чей домашний уклад отнюдь не так сильно отличался от домаш.. Смотрите также: С.Батурин. Биография Джека Лондона Мир, в котором все решают деньги (По роману Джека Лондона «Мартин Иден») Трагедия художника в окружающем мире (По роману Джека Лондона «Мартин Иден») Трагедия Мартина Идена (По роману Джека Лондона «Мартин Иден») Вы читаете «Держись!», страница 11 (прочитано 91%) |
Короткая, но сильная пробежка. Я не надеюсь сравняться с ним скоростью, но надеюсь разницу наших скоростей довести до минимума и тем самым ослабить силу толчка, когда ноги мои коснутся подножки. В этот стремительный миг я не успеваю различить в темноте железный поручень вагона, хватаюсь за него наобум, и в ту же секунду ноги мои отрываются от земли. Все происходит словно в каком то головокружительном вихре. Уже в следующее мгновение я могу оказаться на земле со сломанными руками ребрами или головой. Но пальцы мои крепко хватаются за поручень, руки выдерживают рывок, от которого весь корпус отбрасывает в сторону, а ноги с грохотом ударяются о ступеньку. Сажусь с горделивым чувством в душе. Это самый мастерский прыжок за всю мою бродяжническую жизнь! Я знаю, что поздней ночью можно без особого риска проехать несколько станций на последней платформе, но мне кажется небезопасным оставаться в хвосте поезда. Поэтому я на первой же остановке бегу вперед по второму перрону, пропустив спальные вагоны, лезу под обыкновенный пассажирский и устраиваюсь внизу на оси. На следующей станции опять пропускаю несколько вагонов и опять устраиваюсь на оси. Теперь я в относительной безопасности. Кондукторы считают, что ссадили меня. Утомительный день и переживания этой ночи начинают сказываться. К тому же внизу тепло и не дует. Я начинаю клевать носом. Плохо дело! Уснуть, сидя на оси, — значит неминуемо оказаться под колесами. Делать нечего, вылезаю на станции и направляюсь ко второй глухой площадке. Здесь я могу привалиться к стене и заснуть. Как долго я спал, затрудняюсь сказать, — меня разбудил фонарь, поднесенный к самому моему носу. Оба кондуктора удивленно таращат на меня глаза. Я вскакиваю и сжимаю кулаки, не зная, с какой стороны ждать удара. Но они, видимо, не помышляют о мордобое. — Я думал, ты там и застрянешь, — говорит мой давешний конвойный. — Если б ты не отпустил меня, мы застряли бы там вместе, — отвечаю я. — Это как же так? — спрашивает он. — А так, говорю — что я бы повис на тебе, и никуда б ты от меня не делся. С минуту они совещаются и выносят приговор: — Что ж, так и быть, поезжай, приятель. С тобой, как видно, не сладишь. И, уйдя, оставляют меня в покое до большой узловой станции, где должна заступить новая бригада. Я привел это как пример того, что значит держаться, невзирая ни на что. Разумеется, я выбрал особенно благоприятную ночь и умолчал о других, весьма многочисленных ночах, когда меня подводила какая нибудь случайность и кондукторам удавалось меня ссадить. Расскажу в заключение, что случилось со мной на узловой станции. На одноколейных трансконтинентальных линиях товарные поезда ждут на узловых станциях отхода пассажирских. Добравшись до первого узлового пункта, я покинул свой поезд и отправился на поиски идущего следом товарного. Я нашел его готовым к отправлению на запасном пути, забрался в крытый вагон, наполовину груженный углем, и устроился в углу. Нечего и говорить, что я мгновенно уснул. Проснулся я оттого, что дверь с шумом отлетела.
Тем временем: ... |
При поддержке "Библиотеки классической литературы"