- Она вдруг взглянула на него. - Скажи мне, Каним, будет ли конец нашей тропе? - Нет, - ответил он. - Моя тропа, как мир: у нее нет конца. Моя тропа пролегает по всему миру, и я странствую с тех пор, как встал на ноги, и буду странствовать, пока не умру. Быть может, и отец мой и мать моя умерли - не знаю, ведь я давно их не видел, но мне все равно. Мое племя похоже на твое. Оно всегда живет на одном и том же месте, далеко отсюда, но мне нет дела до него, ибо я - Каним-Каноэ. - А я, Ли Ван, тоже должна брести по твоей тропе, пока не умру, хоть я так устала? - Ты, Ли Ван, моя жена, а жена идет по тропе мужа, куда бы та ни вела. Это закон. А если такого закона нет, так это станет законом Канима, ибо Каним сам создает законы для себя и своих. Ли Ван снова склонила голову, так как знала лишь один закон: мужчина - господин женщины. - Не спеши, - остановил ее Каним, когда она принялась стягивать ремнями свой вьюк со скудным походным снаряжением, - солнце еще горячо, а тропа идет под уклон и удобна для спуска. Женщина послушно опустила руки и села на прежнее место. Каним посмотрел на нее с задумчивым любопытством. - Ты никогда не сидишь на корточках, как другие женщины, - заметил он. - Нет, - отозвалась она. - Это неудобно. Мне это трудно; так я не могу отдохнуть. - А почему ты во время ходьбы ставишь ступни не прямо, а вкось? - Не знаю. Должно быть, потому, что ноги у меня не такие, как у других женщин. Довольный огонек мелькнул в глазах Канима, и только. - Как и у всех женщин, волосы у тебя черные, но разве ты не знаешь, что они мягкие и тонкие, мягче и тоньше, чем у других? - Знаю, - ответила она сухо; ей не нравилось, что он так спокойно разбирает ее недостатки. - Прошел год с тех пор, как я увел тебя от твоих родичей, а ты все такая же робкая, все так же боишься меня, как и в тот день, когда я впервые взглянул на тебя. Отчего это? Ли Ван покачала головой. - Я боюсь тебя, Каним. Ты такой большой и странный. Но и до того, как на меня посмотрел ты, я боялась всех юношей. Не знаю... не могу объяснить... только мне почему-то казалось, что я не для них... как будто... - Говори же, - нетерпеливо понукал он, раздраженный ее нерешительностью. - ...как будто они не моего рода. - Не твоего рода? - протянул он. - А какого же ты рода? - Я не знаю, я... - Она в замешательстве покачала головой. - Я не могу объяснить словами то, что чувствовала. Я была какая-то странная. Я была не похожа на других девушек, которые хитростью приманивали юношей. Я не могла вести себя так. Мне это казалось чем-то дурным, нехорошим. - Скажи, а твое первое воспоминание... о чем оно? - неожиданно спросил Каним.
... По
ту сторону завесы лежал совершенно неизвестный ему Сектор Вечности. Он,
конечно, заглянул перед отъездом в Справочник Времен и кое-что о нем узнал.
Но Справочник - это одно, а личное впечатление - совсем другое. Харлан
внутренне приготовился к любым неожиданностям. Он настроил управление на
выход в Вечность (это было совсем просто, куда проще, чем выйти во Время) и
шагнул вперед. Оказавшись по ту сторону завесы Темпорального поля, он
зажмурил глаза от ослепительно яркого блеска и инстинктивно прикрыл их
руками. Перед ним стоял только один человек. Вначале Харлан едва различал
черты его лица.
- Я Социолог Кантор Вой, - сказал человек. - Полагаю, что вы и есть
Техник Харлан?
Харлан кивнул.
- Разрази меня Время! - воскликнул он. - Неужели вы никогда не
выключаете эту иллюминацию?
- Вы имеете в виду молекулярные пленки? - снисходительно спросил Вой,
оглядевшись.
- Вот именно! - раздраженно буркнул Харлан. Справочник упоминал о них,
но Харлан никогда не подозревал, что блеск световых отражений может быть
таким неистовым.
Харлан понимал причину своего раздражения. Если не считать нескольких
энергетических Столетий, цивилизация во все Времена основывалась на
использовании вещества. В 2456-м Столетии из вещества изготовлялось все,
начиная со стен и кончая гвоздями. Поэтому Харлан с самого начала
рассчитывал хотя бы на принципиальное сходство со знакомым ему миром. Здесь
можно было не опасаться встретить ни совершенно непонятные (для человека,
родившегося в вещественном веке) энергетические вихри, заменяющие вещество в
300-м, ни силовые поля 600-го.
Конечно, вещество веществу рознь, хотя человек из энергетического
Столетия мог бы не согласиться с этим утверждением. Для него всякое вещество
было чем-то грубым, громоздким и варварским. Но Харлан родился в
вещественном веке и воспринимал вещество как дерево, металл (легкий или
тяжелый), бетон, пластмассу, кожу и т...
