Правдивость романа Джека Лондона «Мартин Иден»

Трагедия художника в окружающем мире — такова главная проблема, показанная Джеком Лондоном в романе "Мартин Идеи". В нем резко противопоставлены друг другу мир американского мещанства, от банкира до лавочника, и мир людей труда, представленный прежде всего самим Мартином,
его друзьями, Лиззи Конолли, участниками массовых сцен романа — безымянными, но важными героями. Роман Лондона полон контрастов. Из салона Морзов читатель попадает в прачечную, где трудился Мартин, или в жалкую каморку, где он иишет свои первые стихи и рассказы.
Еще резче социальные контрасты характеров: как свидетельствует Лондон, настоящие искренние чувства живут в среде трудового люда — такова любовь Лиззи Конолли к Мартину, чувство Мартина к Руфи, его отношение к сестре, дружба старых друзей, спаянных тяжелой работой. А в мире Морзов и Бэтлеров чувства оказываются фальшью, готовностью продать себя за славу и богатство. Примером этого может послужить отношение Руфи к Мартину — известному писателю, которого деньги и признание публики превращают для Руфи из смешного поклонника в серьезного претендента на ее руку.
Большое место в романе занимает проблема нового человека, идущего на смену людям, чьи души искалечены миром собственнических отношений. Черты такого нового человека заметны в Мартине. В его таланте заключено новое восприятие мира. Мартин рожден и воспитан трудовым народом, он несет в себе его мораль, его понимание действительности.
Однако судьба Мартина окончилась трагически. Писателю, вышедшему из рабочего сословия, нечем дышать в мире Морзов и Бэтлеров. Они умеют поработить и подчинить своим вкусам талантливого, хотя и чуждого им художника.
Буржуазное общество сначала отравило талант Мартина, а затем привело его к смерти. Но есть и другая причина гибели художника. Она кроется в том, что Мартин утратил пути к народу — туда, откуда он вышел и где остались корни, питающие его талант и характер. Он потерял свою среду обитания. Кроме того, сильным и губительным было воздействие ницшеанских идей: они воспитали болезненный индивидуализм Мартина, от которого он уже был не в силах освободиться.
Роман "Мартин Идеи" — произведение глубоко реалистическое, как правдивый рассказ об участи талантливого писателя, не выстоявшего в тяжелой борьбе с враждебным ему социальным строем именно потому, что он оказался одинок.

Источник:http://www.litra.ru/

Тем временем:

... В чем тут дело? Мне не хотелось огорчать его, сказав ему правду. Поэтому я ответил: — Вы, вероятно, были не в настроении перед тем, как начали писать? — Нет, ничего… Но вот теперь я не могу смотреть на эту ерунду! Ух! — Прочитайте мне, что вы написали, — сказал я. Он прочитал. Рассказ был из рук вон плох, а он ещё подчёркивал особенно напыщенные сентенции, ожидая хотя бы лёгкого одобрения, потому что он гордился этими сентенциями, и я хорошо знал это. — Тут нужно бы кое что сократить, — осторожно заметил я. — Я ненавижу обрезать свои вещи. Я думаю, что отсюда нельзя отнять ни одного слова без того, чтобы не исказить смысла. Когда читаешь вслух, выходит гораздо лучше, чем тогда, когда я писал. — Чарли, вы страдаете опасным недугом, которому подвержены очень многие люди. Отложите пока свою вещь и возьмитесь за неё снова не ранее чем через неделю. — Но я хочу окончить её сейчас. Что вы о ней думаете? — Как могу я судить о вещи, которая готова только наполовину? Расскажите мне всю эту историю так, как она сложилась у вас в голове. Чарли рассказал, и в его рассказе обнаружилось нечто, чего он никак не мог выразить в литературной форме. Я взглянул на него, удивляясь, как он мог не понимать оригинальности и силы той идеи, которая пришла ему в голову. Решительно, это была идея среди идей. Многие люди возомнили о себе Бог знает что, натолкнувшись на идеи, которые не имели десятой доли ценности превосходной идеи Чарли. А Чарли продолжал невозмутимо болтать, загромождая поток чистой фантазии образчиками ужаснейших сентенций, которые он намеренно вставлял. Я дослушал его до конца. Было бы безумием оставить его идею в таких неопытных руках, тогда как я мог так много сделать из неё! — Ну, как вы думаете? — сказал он наконец. — Я думаю, что назову его «Историей одного корабля». — Мне кажется, что идея недурна, но вы не будете в состоянии обработать её до конца. Между тем, как я… — Неужели она может пригодиться вам? Вы хотите взять её? Я гордился бы этим, — торопливо сказал Чарли. Мало есть вещей на свете более приятных, чем искренность, горячность и неумеренное открытое восхищение юноши. Даже женщина в порыве слепого обожания не пойдёт по следам любимого человека, не снимет своей шляпки с того гвоздя, на который он вешает свою шляпу, и не будет пересыпать свою речь его излюбленными словами...

Киплинг Редьярд (Kipling Rudyard)
«Самая удивительная повесть в мире и другие рассказы»