Смок Беллью

Утром, измученный и замерзший, Кит вылез из-под брезента, съел фунта
два сырого бекона, взвалил на плечи сто фунтов багажа и отправился вниз по
тропе между скал. Тропа вела через узкий ледник к озеру Кратер. Какие-то
люди шли с грузом через ледник. Целый день Кит перетаскивал свой багаж к
верхнему краю ледника, и, так как расстояние было невелико, он навьючивал
на себя каждый раз по полтораста фунтов. Такая неожиданная выносливость
радостно поразила его. У встречного индейца он приобрел за два доллара три
морских сухаря. Этими сухарями и сырым беконом он закусывал несколько раз
в день. Грязный, продрогший, в мокрой от пота одежде, он и следующую ночь
провел под холстиной палатки.
Рано утром он разостлал брезент на льду, свалил на него три тонны
багажа и поволок за собой. Там, где ледниковая тропа круто спускалась под
уклон, самодельные сани ускорили бег. Брезент с поклажей наскочил на Кита,
ударил его сзади по ногам, и Кит очутился верхом на своей поклаже. Брезент
помчался вниз вместе с Китом.
Сотни тяжело нагруженных носильщиков, шагавших по льду,
останавливались и провожали Кита удивленными взглядами. Кит неистово орал:
"Берегись"! - и все поспешно отскакивали в сторону. Внизу, у самого края
ледника, прилепилась ко льду маленькая палатка; она так быстро вырастала
на его глазах, что Киту казалось, будто она бежит ему навстречу. Брезент
съехал с дороги, которая круто сворачивала влево, и помчался по свежему
снегу, окутанный облаком морозной пыли. Мягкий снег затормозил бешеную
скорость брезента. Кит снова увидел палатку в ту самую секунду, когда из
всей силы налетел на нее. Его корабль вывернул из земли деревянные колья
палатки, распахнул лицевые полотнища и ворвался внутрь. Кит барахтался на
брезенте среди развороченных ящиков и мешков. Палатка качалась, как
пьяная, и в морозном тумане Кит оказался лицом к лицу с испуганной
девушкой, кутавшейся в одеяла, - с той самой девушкой, которая назвала его
в Дайе чечако.
- Хорош смок [смок - английский спортивный термин, соответствующий
русскому выражению "резаный мяч"; в некоторых случаях Лондон обыгрывает
также основное значение слова smoke - "курить"], а? - весело крикнул Кит.
Девушка неодобрительно смотрела на него.
- Вот вам и ковер-самолет! - продолжал Кит.
- Уберете вы когда-нибудь у меня с ног этот ваш мешок? - сердито
спросила девушка.
Кит привстал.
- Это не мешок, а мой локоть. Простите.
Ничуть не смущенная такой поправкой, она была по-прежнему вызывающе
холодна.
- Еще спасибо, что вы не опрокинули печку, - проговорила она.
Кит посмотрел туда, куда глядела девушка, и увидел печку из листового
железа и кофейник на ней. За кофейником присматривала молодая индианка.
Кит понюхал воздух и снова взглянул на девушку.
- Я чечако, - сказал он.
По выражению скуки на ее лице он понял, что она сама это знает.

Страницы: (176) :  <<  ... 45678910111213141516171819 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Трамвай проходил мимо. Не интересуясь его маршрутом, я вскочил в вагон и устроился на заднем сиденье. Пару часов катался я по городу и очнулся возле знакомой арабской кофейни, приткнувшейся у самой воды. Я выскочил из трамвая, добрел до набережной и уселся на парапет, созерцая гудящие переплетения Бруклинского моста. Надо было убить несколько часов, пока не придет пора двигаться к танцевальному залу. Пустыми глазами вглядывался я в противоположный берег, и словно корабли, потерявшие руль, плыли безостановочно по течению мои мысли. Наконец я поднялся и пошел пошатываясь, как человек, которому сделали операцию и он приходит в себя после наркоза. Каждая вещь узнаваема, знакома, но лишена смысла; нужна целая вечность, чтобы как то скоординировать, соединить вместе несколько простых понятий, которым обычно так легко находилось место: стол, дом, люди. Огромные строения с замолкшими в них автоматами смотрелись тоскливее заброшенных гробниц. Бездействующая машина создает вокруг себя пустоту более глубокую, чем сама смерть. Это были кубы и параллелепипеды пустоты. А я был призрак, странствующий в вакууме. Остановиться, присесть, закурить сигарету или не садиться, не закуривать, думать или не думать, дышать или не дышать – какая разница, все равно. Сдохни прямо тут же – и идущий следом переступит через тебя; пальни из револьвера – и другой человек выстрелит в тебя; завопи что есть мочи – а у него, как ни странно, тоже здоровенная глотка. Движение сейчас идет с востока на запад, с запада на восток. Через минуту будет север – юг, юг – север. Все совершается механически, в соответствии с правилами, никто никуда не вылезает. Катись, топай туда сюда, вверх вниз. Одним – копошиться по мушиному, другим – семенить по муравьиному. Жри в стоячках с их кормушками, прорезями для монет, рукоятками, грязными пятицентовиками. Рыгни, поковыряй в зубах, напяль шляпу, топай, выбирайся, вали отсюда, усвистывай, мозги твои тебе ни к чему. В следующей жизни я стану стервятником, кормящимся сочной падалью. Я устроюсь на самой макушке высокого здания и буду молнией падать туда, откуда хоть немного пахнет смертью...

Миллер Валентин Генри   
«Сексус»