Она была очаровательная женщина - так говорили все и всюду, - и она очаровывала всех и каждого. Несмотря на это, а быть может, поэтому, р..
Закончил работу. НАКОНЕЧНИКОВ. Ну как?.. Полегче стало? ДУТОВ. Вроде бы да. Благодарю. (Расплачивается.) Уважил. Омолодил. НАКОНЕЧНИКОВ. Всегда к вашим услугам...
Сегодня личность как вид практически вымерла. Ей на смену пришел робот - конечный продукт индустриальных достижений нашего века. Страдания ми..
- И будь я проклят, если я не помогу тебе расквитаться со мной любым способом. - У тебя все тот же 38-55? Лон утвердительно кивнул головой. - Ты бы лучше достал себе более подходящий калибр. Мой револьвер понаделает в тебе дыр величиной с орех. - Не беспокойся! Хотя у моих пуль рыльце мягкое, но бьют они навылет и выходят с другой стороны сплющенными в лепешку. Когда я буду иметь удовольствие встретиться с тобой? По-моему, самое подходящее место - это у проруби. - Место неплохое. Приходи туда ровно через час, и тебе не придется долго меня дожидаться. Оба надели рукавицы и вышли из помещения поста Сороковой Мили, не обращая внимания на уговоры товарищей. Казалось бы, началось с пустяка, но у людей такого вспыльчивого и упрямого нрава мелкие недоразумения быстро разрастаются в крупные обиды. Кроме того, в те времена еще не умели вести разработку золотоносных пластов зимой, и у жителей Сороковой Мили, запертых в своем поселке продолжительными арктическими морозами и страдающих от обжорства и вынужденного безделья, сильно портился характер; они становились раздражительными, как пчелы осенью, когда ульи переполнены медом. В Северной Стране тогда не существовало правосудия. Королевская конная полиция также была еще делом будущего. Каждый сам измерял обиду и сам назначил наказание, когда дело касалось его. Необходимость в совместных действиях против кого-либо возникала редко, и за всю мрачную историю лагеря Сороковой Мили не было случаев нарушения восьмой заповеди. Большой Джим Белден сразу же устроил импровизированное совещание. Бирюк Маккензи занял председательское место, а к священнику Рубо был отправлен нарочный с просьбой помочь делу своим участием. Положение совещавшихся было двойственным, и они понимали это. По праву силы, которое было на их стороне, они могли вмешаться и предотвратить дуэль, однако такой поступок, вполне отвечая их желаниям, шел бы вразрез с их убеждениями. В то время как их примитивные законы чести признавали личное право каждого ответить ударом на удар, они не могли примириться с мыслью, что два таких добрых друга, как Беттлз и Мак-Фэйн, должны встретиться в смертельном поединке. Человек, не принявший вызова, был, по их понятиям, трусом, но теперь, когда они столкнулись с этим в жизни, им хотелось, чтобы поединок не состоялся. Совещание было прервано торопливыми шагами, скрипом мокасин на снегу и громкими криками, за которыми последовал выстрел из револьвера. Одна за другой распахнулись двери, и вошел Мэйлмют Кид, держа в руке дымящийся кольт, с торжествующим огоньком во взгляде. - Уложил на месте. - Он вставил новый патрон и добавил: - Это твой пес, Бирюк. - Желтый Клык? - спросил Маккензи. - Нет, знаешь, тот, вислоухий.
Вновь стали заметны проявления христианского фундаментализма, которые, казалось, остались в 19-м столетии, сопровождающиеся новым взрывом антидарвинистской полемики, и произошло возрождение (пока лишь демографическое и экономическое) призрака Желтой Угрозы. Начиная с недавнего времени, в наших семьях вновь появилась цветная прислуга, совсем как в 'Унесенных ветром', и вновь началась эпоха Великого переселения варварских народов, что происходило в первые века нашей эры.
Произошло триумфальное возвращение антисемитизма с его 'Протоколами (Сионских мудрецов)', а у нас в итальянском правительстве появились фашисты (несмотря на весь свой постфашизм, многие из них остаются все теми же фашистами). Все в той же Италии возобновился спор между Церковью и Государством, и возродились христианские демократы различной направленности. Кроме того, создается впечатление, что мы возвращаемся к временам, предшествовавшим Сопротивлению. Но, учитывая конституционные предложения Лиги Севера (правонационалистическая итальянская партия - прим. пер.), похоже, что мы возвращаемся не к временам до Второй мировой войны, а в Италию до восстания Гарибальди. При этом кажется, что история, удрученная скачками, проделанными за два предшествовавших тысячелетия, начала закручиваться вокруг себя, возвращаясь к удобному великолепию Традиции (Предания).
Но можно было бы и возразить, что кое-что новое, по крайней мере в Италии, все же произошло. А именно: установление характерного для стран Третьего мира популизма - политики, проводимой частным предпринимателем, чья заинтересованность объясняется получением сугубо личной выгоды. Без сомнения, речь идет о новом - по крайней мере, на европейской сцене - феномене...
