... Главное - будьте снисходительны. И, как говорил зека Хамраев, отправляясь на мокрое дело, - с Богом!../
Старый Калью Пахапиль ненавидел оккупантов. А любил он, когда пели хором, горькая брага нравилась ему, да маленькие толстые ребятишки. - В здешних краях должны жить одни эстонцы, - говорил Пахапиль, - и больше никто. Чужим здесь нечего делать... Мужики слушали его, одобрительно кивая головами. Затем пришли немцы. Они играли на гармошках, пели, угощали детей шоколадом. Старому Калью все это не понравилось. Он долго молчал, потом собрался и ушел в лес. Это был темный лес, издали казавшийся непроходимым. Там Пахапиль охотился, глушил рыбу, спал на еловых ветках. Короче - жил, пока русские не выгнали оккупантов. А когда немцы ушли, Пахапиль вернулся. Он появился в Раквере, где советский капитан наградил его медалью. Медаль была украшена четырьмя непонятными словами, фигурой и восклицательным знаком. "Зачем эстонцу медаль?" - долго раздумывал Пахапиль. И все-таки бережно укрепил ее на лацкане шевиотового пиджака. Этот пиджак Калью надевал только раз - в магазине Лансмана. Так он жил и работал стекольщиком. Но когда русские объявили мобилизацию, Пахапиль снова исчез. - Здесь должны жить эстонцы, - сказал он, уходя, - а ванькам, фрицам и различным гренланам тут не место!.. Пахапиль снова ушел в лес, только издали казавшийся непроходимым. И снова охотился, думал, молчал. И все шло хорошо. Но русские предприняли облаву. Лес огласился криком. Он стал тесным, и Пахапиля арестовали. Его судили как дезертира, били, плевали в лицо. Особенно старался капитан, подаривший ему медаль. А затем Пахапиля сослали на юг, где живут казахи. Там он вскоре и умер. Наверное, от голода и чужой земли... Его сын Густав окончил мореходную школу в Таллинне, на улице Луизе, и получил диплом радиста. По вечерам он сидел в Мюнди-баре и говорил легкомысленным девушкам: - Настоящий эстонец должен жить в Канаде! В Канаде, и больше нигде...
