Очень хорошо, что Настя постарше брата на два года, а то бы он непременно зазнался и в дружбе у них не было бы, как теперь, прекрасного равенства...
Фирсов умылся в ручье и прополоскал рот, а потом пошел скорее дальше; дом его отца уже был близко, и к вечеру можно успеть дойти до него...
остью изменившиеся, мы видим целыми и невредимыми, как когда-то, и далекие горы, взморья, которые мы видели в поездках десятки лет назад, мы снова находим во всей их св..
... Однако по поводу тех строк, где я говорю, что война должна стать универсальным табу, критик саркастически заметил: «Скажите об этом оставшимся в живых узникам Освенцима». То есть он хотел сказать, что если бы все испытывали ненависть к войне, Гитлер не был бы побежден, и не были бы освобождены (к несчастью, лишь «некоторые») евреи, находившиеся в концлагерях.
Такой довод кажется мне, по меньшей мере, несправедливым. Я могу утверждать (и утверждаю), что убийство - самое страшное из преступлений, и мне не хотелось бы в своей жизни никого убивать. Но, если какой-нибудь вооруженный ножом тип ворвется в мой дом и захочет убить меня или кого-то из близких мне людей, я сделаю все возможное, чтобы его задержать: ударю его по голове стулом и, если он упадет замертво, не буду испытывать ни малейших угрызений совести. Точно также можно рассуждать и в отношении войны: война - это преступление, и виновника второй мировой войны зовут Гитлер (Hitler). И союзники, объединившись и противопоставив насилие насилию, уже после того, как война началась - поступили правильно, потому как хотели избавить весь мир от кошмара. Все это не означает, что вторая мировая война не была крайне жестокой борьбой, стоившей жизни 55 миллионам человек: было бы гораздо лучше, если бы Гитлер ее вообще не начинал.
Гораздо менее парадоксальным выглядит следующее утверждение: «Так значит, Соединенные Штаты поступили правильно, введя свои войска, чтобы спасти Европу и не допустить строительства новых концлагерей, но уже в Ливерпуле и Марселе?». Конечно же, отвечаю я, они поступили правильно, и одно из самых памятных воспоминаний моего детства - это встреча в возрасте тринадцати лет с отрядом американских военных-освободителей (и между прочим, этот отряд состоял из чернокожих американцев), появившихся в нашем маленьком городке, куда меня эвакуировали. Ефрейтор Джозеф, угостивший меня моей первой в жизни жвачкой и подаривший первые комиксы про Дика Трейси, очень скоро стал моим другом. Но вслед за моим ответом на приведенное выше замечание раздается уже следующее утверждение: «Так, значит, американцы поступили правильно, вырвав с корнем зарождавшуюся нацистско-фашистскую диктатуру!»...
