Я приказал своему груму оседлать Порника и тихонько подвести его к заднему выходу из палатки. Лошадь оседлали. Я остановился перед ней, готовый вскоч..
Это не был брак по любви. Маркиз женился по настоянию друзей и, так какему было все равно, предоставил им выбор невесты; однако ни он, ни она ниразу об этом не пожалели...
$ Эпиграмма на мистера Берка XII. Стихотворения 1795-1796: Дамфриз Шотландская песня. Поэма о жизни. Грим Гризел. Молитва перед едой. * Моя бутыль - святой родник...
Моя милая бестолковая мама... Дядю передернуло. - ...судя по твоим рассказам, слишком меня баловала: держала в вате и так далее. А если бы я мальчишкой принимал участие в тех достойных мужчины забавах, за которые ты так ратуешь, я был бы теперь другим человеком. Скажи, почему ты никогда не брал меня с собой? Холл и Робби ездили с тобой и на Сьерры и в Мексику... - Я считал тебя недотрогой и неженкой. - Сам виноват, дядюшка, - ты и моя милая - гм - мама. Как я мог закалиться? Ведь меня считали недотрогой и неженкой. Что же мне оставалось, кроме гравюр, картинок да вееров? Моя ли вина, что мне никогда не приходилось добывать себе на хлеб в поте лица своего? Старик с нескрываемым негодованием смотрел на племянника. Это легкомыслие и дряблость выводили его из себя. - Я снова собираюсь отправиться в путешествие, достойное мужчины, как ты выразился. Приглашаю тебя. - Запоздалое приглашение... Куда? - Холл и Роберт отправляются в Клондайк. Я провожу их через перевал и спущусь с ними к озерам. Потом обратно. Кит не дал ему договорить. Он вскочил со стула и схватил дядю за руку. - Спаситель мой! - воскликнул он. Джон Беллью недоверчиво насторожился. Он не ожидал, что его приглашение будет принято. - А ты не шутишь? - спросил он. - Когда мы отправляемся? - Это очень трудное путешествие. Ты будешь нам обузой. - Нет! Я буду все делать! "Волна" научила меня работать... - Каждый должен взять с собой запасов на целый год. Народу будет такое множество, что индейцев-носильщиков не хватит на всех. Холлу и Роберту придется самим тащить свои припасы. Я затем и отправляюсь с ними, чтобы помочь им. Тебе придется тащить на спине столько же, сколько им. - Испытай меня. - Ты не умеешь носить тяжести. - Когда мы отправляемся? - Завтра. - Пожалуйста, не воображай, дядюшка, что меня наставила на путь истинный твоя проповедь о пользе закалки, - сказал Кит, прощаясь. - Мне необходимо уехать из этого города, от О'Хара - куда угодно, лишь бы подальше. - Кто такой О'Хара? Японец? - Нет, он ирландец, рабовладелец и мой лучший друг. Он редактор и издатель и вообще главная шишка в "Волне". Он делает там все, что захочет. Вечером Кит Беллью настрочил О'Хара записку. "Уезжаю всего лишь на несколько недель, - писал он. - Найми какого-нибудь чудака, пусть докончит за меня последний рассказ. Прошу прощения, милый друг, но этого требует мое здоровье. Вернусь и налягу на работу с двойным усердием".
2
Через несколько дней Кит Беллью высадился на обезумевший берег Дайи, заваленный тысячепудовым багажом многих тысяч людей. Груды снаряжения и продовольствия выбрасывались на берег с пароходов и медленно просачивались с берега в Дайскую долину и через Чилкут. Путешественникам предстояло двадцать восемь миль тащить свои пожитки на себе.
... Ее старший брат Фридрих, решительный молодой человек, последовательно и точно исполнял все, что предписывала мать; он сопровождал поезд верхом и был одновременно курьером, каретником и проводником. Учитель младшего, подающего надежды сына, весьма образованный человек, составлял общество баронессе в карете; кузен Карл вместе со старым священником, давним другом семьи, без которого она уже не могла обходиться, и с двумя родственницами - одной постарше, другой помоложе, ехал в следующем экипаже. Горничные и камердинеры следовали сзади в колясках; замыкали поезд несколько тяжело груженных возов, не раз отстававших в пути. Нетрудно себе представить, что и все-то путешественники неохотно покинули свой кров, а уж кузен Карл уезжал с того берега Рейна с особенным неудовольствием; но не потому, что оставлял там возлюбленную, хотя это легче всего было бы предположить по его молодости, приятной наружности и пылкому нраву; дело обстояло иначе: он дал увлечь себя ослепительной красавице, каковая под именем Свободы сперва тайно, а затем и явно снискала себе стольких поклонников; весьма дурно обошедшаяся с одними, она с тем большею горячностью почиталась другими. Подобно тому как все любящие бывают ослеплены своею страстью, так же случилось и с кузеном Карлом. Положение в обществе, благополучие, сложившиеся отношения - все обращается в ничто, меж тем как вожделенный предмет становится единственным, становится всем. Родители, близкие и друзья делаются для нас чужими, и мы почитаем своим то, что всецело занимает нас, делая чужим все остальное. Кузен Карл со всем пылом предался своему увлечению и не скрывал его в разговорах. Он полагал, что тем свободнее может высказывать эти взгляды, что он дворянин и, хоть и второй сын в семье, со временем унаследует значительное состояние. Как раз те имения, что в будущем должны были отойти к Карлу, оказались теперь в руках врага, хозяйничавшего там не лучшим образом...
