Робинзон Крузо страдал нехваткой воображения по сравнению с Джонни Полом. Всех ребят из Четырнадцатого округа по-прежнему осеняет некая аура. Они не были изобретены или придуманы...
отография которого висела в гостиной священника церкви Святого Панкратия, нанимавшего миссис Хэйрнс убирать у него всякий раз, когда он наставлял ее на путь истинный, и ..
А на другой день за обедом досказал: оттого мы ничего не знаем, что и узнавать, должно, нечего. А тебе к чему нужно знать? А я сказал -- да, а жить-то как же?..
Затем они поставили парус из одеял, но ветер сорвал его, и лодку в третий раз вынесло на замерзающий берег. Кит усмехнулся и пошел дальше. Ему тоже предстояло сразиться с ветром и с бурей. В своей новой роли слуги он должен был через несколько часов отчалить в лодке от этого самого места. Все работали, работали изо всех сил, потому что быстро наступала зима и нужно было перебраться через цепь озер, прежде чем они покроются льдом. Однако, войдя в палатку мистеров Спрага и Стайна, Кит не обнаружил никаких приготовлений к отплытию. У огня, под защитой брезента, покуривая самокрутку из оберточной бумаги, сидел, подобрав ноги под себя, маленький толстенький человечек. - Добрый день! - сказал он. - Вы новый слуга мистера Спрага? Кит заметил, что толстяк слегка подмигнул ему и слово "мистер" и "слуга" произнес многозначительно. Кит кивнул головой. - А я слуга доктора Стайна, - объявил коротенький человечек. - Во мне пять футов два дюйма росту, и зовут меня Малыш. Джек Малыш. А иногда меня называют Джонни-на-все-руки. Кит поздоровался с ним. - Вскормлены медвежьим мясом? - осведомился Кит. - Конечно, - ответил Джек, - но первой моей пищей было молоко буйволиц, насколько я помню. Присаживайтесь и закусите. Хозяева еще дрыхнут. Несмотря на то, что Кит уже позавтракал, он с большим удовольствием позавтракал вторично. Изнуренный многонедельным трудом, Кит приобрел желудок и аппетит волка. Он мог есть что угодно, сколько угодно и знать не знал, что такое несварение желудка. Малыш оказался говорливым пессимистом. Он дал хозяевам очень нелестную характеристику и сделал несколько мрачных предсказаний насчет экспедиции. Томас Стэнли Спраг был молодой горный инженер и сын миллионера. Доктор Адольф Стайн тоже сын богача. Благодаря своим отцам они получили от одного синдиката субсидию для изыскательских работ на Клондайке. - Оба они набиты деньгами, - говорил Малыш. - Когда они прибыли в Дайю, цена за переноску багажа поднялась до семидесяти центов, но не было ни одного индейца. В это время на берегу находились приезжие из Восточного Орегона, настоящие рудокопы, и им удалось подрядить несколько индейцев по семьдесят центов за фунт. Индейцы уже нагрузились поклажей - три тысячи фунтов, - когда прибыли Спраг и Стайн. Они предложили индейцам восемьдесят центов, потом девяносто, а когда дошло до доллара за фунт, индейцы отказали рудокопам и нанялись к Спрагу и Стайну. И вот Спраг и Стайн уже на озерах, хотя это и обошлось им в три тысячи долларов, а орегонские рудокопы все еще сидят на берегу. И просидят до будущего года! Да, наши хозяева - мастера сорить деньгами, а на других людей им наплевать. Знаешь, что они выкинули здесь, на Линдермане? Плотники как раз кончали лодку для приезжих из Сан-Франциско - за шестьсот долларов. Спраг и Стайн отвалили плотникам тысячу, и те, недолго думая, расторгли сделку.
... И без меня тут обойдутся, А если буду дезертиром, Не первая проделка это, Что совершил я на веку.
Солдат 1-й
И не впервые так случится, Что это будет жизни стоить Неисполнительным солдатам, А особливо если мы Сообразим, что наш начальник, Взнесенный славою Дон Лопе Де Фигероа, воин смелый, Но проклинатель первый сорт, Всегда ругается, божится, А если судит, так в минуту, И не поморщится, как друга Отправит вмиг на тот он свет.
Ребольедо
Вы слышите, что говорит он? Так что сказал я, все исполню.
Солдат 2-й
Солдат - и там хвалиться будешь?
Ребольедо
Мне что ж? Я все могу стерпеть, Все дело в этой вот бедняжке, Что нас в пути сопровождает.
Искра
Из-за меня-то, Ребольедо, Свою ты душу не тревожь. Я, знаешь, родилась зубастой, И страх твой лишь меня позорит. Коли служить я захотела, Так все лишения мне в честь. Когда бы только я устала Жить припеваючи, так я бы Никак из дома рехидора а, Где все в избытке, не ушла. За месяц много там подарков, А есть такие рехидоры, Что прямо стол у них открытый, Хоть целый месяц пировать...
