.. (Снова ходит.) Я проклинаю тот день и тот час, когда впервые сел писать рассказы, мне ненавистны те люди, которые говорили м..
Выразим нашу мысль точнее и скажем, что третий, казалось, даже и не слушал: все внимание его было поглощено другим - он, не отрываясь, смотрел в сторону Венсена...
...
На камине по-прежнему тикали часы.
Он опустился на колени возле тела Хаксли, вынул из кармана Хаксли его
носовой платок и стал методично протирать им шею Хаксли. В каком-то
исступлении он чистил, массировал шею, протирал ее снаружи и сзади. Затем он
встал.
Он посмотрел на шею Хаксли. Посмотрел на полированный пол. Медленно
наклонился и провел по полу платком несколько раз, потом принялся тереть и
драить пол сначала вокруг головы трупа, затем возле его рук. Потом он
отполировал пол вокруг всего тела. Он оттер пол на ярд вокруг всего тела
убитого. Затем он отполировал пол еще на расстоянии двух ярдов вокруг трупа.
Затем он...
Он остановился.
И в какое-то мгновение его глазам предстал весь дом, с его холлами в
зеркалах, с резными дверями, прекрасной мебелью; и он вдруг совершенно
явственно, слово в слово, будто кто повторил все это ему, услышал все, что
говорил ему Хаксли и что говорил он сам во время их беседы всего
какой-нибудь час назад.
Вот он нажимает кнопку звонка у Хаксли. Дверь открывается.
— О! — удивляется Хаксли. — Это ты, Эктон?
— Где моя жена, Хаксли?
— Уж не думаешь ли ты, что я скажу тебе это? Да не стой ты там, идиот
этакий! Если хочешь поговорить всерьез, входи. В эту дверь. Сюда. В
библиотеку.
Эктон дотронулся до двери в библиотеку.
— Выпьешь?
— Да. Ни за что не поверю, что Лили ушла от меня, что она...
— Есть бутылка бургундского, Эктон. Тебе не трудно будет достать его
из шкафа?
Достаю. Трогаю ее. Касаюсь шкафа.
— Там есть интересные первые издания, Эктон...
