Из неизданных произведений

Ничего не
видящими, полными слез глазами смотрел Сакайчо на окружающих, а когда была
брошена последняя горсть земли, он водрузил над теми, кого любил,
мемориальный камень. Потом повернулся, чтобы поставить две небольшие
таблички с именами и датами жизни на память о своей незабвенной семье, о
жене и сыне... А я поспешил на свой корабль. И хотя ныне разделяют нас пять
тысяч миль бурного океана, я никогда не забуду ни Сакайчо, ни Хона Аси, ни
их трогательной любви к сыну Хакадаки.


ДОЧЕРИ БОГАЧЕЙ

Скетч

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Джон Мастерсон Фрэнк Барт
Полицейский офицер Эдна Мастерсон

НА СЦЕНЕ

Библиотека в доме Мастерсона в Нью-Йорке. Большая роскошно обставленная
комната. Справа стол с телефоном. Еще правее камин. Возле него большое
кресло. В правой и в левой части комнаты шкафы с книгами. Слева дверь. Возле
нее кушетка. На заднем плане прихожая. Когда поднимается занавес, Мастерсон
дремлет в кресле. Часы бьют два раза. Входит Эдна. Она минует прихожую,
проходит к двери слева. Прислушивается. Задвигает портьеры на окне. Берет со
столасигарету. Хочет прикурить. Мастерсон просыпается. Эдна роняет сигарету.

Мастерсон. Кто здесь? (Поворачивается в кресле. Видит Эдну.) А! Когда
ты пришла, дорогая?
Эдна. Папа, как вы меня напугали! Я только что вошла. (Берет другую
сигарету.)
Мастерсон. Должно быть, я заснул над своей газетой. Который час?
Эдна. Время всем хорошим папам спать. Два часа.
Мастерсон. Ну, как на балу, тебе понравилось? (Встает, потягивается.)
Эдна. Да. (Подходит к креслу.)
Мастерсон. Натанцевалась, наверное, до упаду.
Эдна. Почти.
Мастерсон. Много было народу?
Эдна. Как обычно.
Мастерсон. Ты рано отпустила домой Смитсона? (Возвращается к креслу.)
Эдна. Да. Меня привезли домой Арнольдсы в своей машине. (Садится в
кресло, курит.)
Мастерсон. Не нравится мне твое курение.
Эдна. Ты старомоден, папа. Все курят. Я курю с двенадцати лет,
научилась еще в школе.
Мастерсон. Вот чему тебя научили в нашей драгоценной школе!
Эдна. Этому... и другому. (С улицы слышен свисток полицейского.)
Полиция... (Звонит дверной колокольчик.) Я открою...
Мастерсон. Нет, дорогая, тебе не следует подходить к двери в такой час.
Я посмотрю сам.
Эдна. Все слуги, наверное, спят. Пусть их звонят. Кто-нибудь ошибся
дверью. (Мастерсон идете прихожую.)
Полицейский (за сценой). Извините, сэр, что беспокою вас... Мы видели,
как в этот дом вошла женщина. Она открыла дверь ключом, она незадолго перед
тем сбежала от нас.
Мастерсон. Вы ошибаетесь, офицер. Женщина, которую вы преследовали,
просто не могла иметь ключа к этому дому.
Офицер. Нет, точно, она вошла сюда.

Страницы: (29) :  <<  ... 9101112131415161718192021222324 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... И только один серьезный пробел: нет «Метафизики пола» Розанова. Там же я нашел обрывок оберточной бумаги, на котором почерком Стаси было написано (несомненно, цитата) следующее: «Этот оригинальный мыслитель Н. Федоров, из русских русский, открыл собственную модель анархизма, враждебную к государству». Покажи я выписку Кронскому, он тут же побежит в психушку и предъявит бумагу как доказательство. Доказательство — чего? Того, что Стася пребывает в здравом уме. Когда это было? Вчера? Да, вчера, около четырех утра, когда я шел встречать Мону к станции метро. Как вы думаете, кого я приметил тогда? Кто лениво брел по занесенным снегом улицам? Мона и ее друг борец Джим Дрисколл. Глядя на них, можно было подумать, что они собирают фиалки на залитой солнцем опушке. Их не тревожили снег со льдом и свирепый ветер с реки, они не боялись ни Божьего, ни людского суда. Просто шли себе, смеялись, болтали, что то напевали. Свободные — как птицы. Прислушайся к пению жаворонка у врат рая! Какое то время я шел за ними, их беспечность почти передалась мне. Машинально я свернул налево, туда, где жил Осецкий. Уточняю — в меблированных комнатах. У него, как всегда, горел свет, до меня доносились звуки пианолы — morceaux choisis de Дохнаньи . «Привет вам, сладкозвучные блошки», — подумал я, проходя мимо. В стороне Гованус Кэнел струился туман. Должно быть, подтаивал лед. Вернувшись домой, я застал ее перед зеркалом — она наносила на лицо крем. — Ну, и где же ты был? — В ее голосе звучал чуть ли не упрек. — А ты давно дома? — задал я встречный вопрос. — Тыщу лет. — Странно. Я бы поклялся, что видел тебя всего лишь минут двадцать назад. Может, мне приснилось. Забавно, но в этом сне вы с Джимом Дрисколлом шли по улице, держась за руки… — Вэл, ты не болен? — Нет, скорее уж пьян...

Миллер Валентин Генри   
«Нексус»