Зуб кашалота

Джек Лондон. Зуб кашалота

Много воды утекло с тех пор, как Джон Стархерст заявил во
всеуслышание в миссионерском доме деревни Реувы о своем намерении
провозвестить слово божие всему Вити Леву. Надо сказать, что Вити Леву - в
переводе "Великая земля" - это самый большой остров архипелага Фиджи, в
который входит множество больших островов, не считая сотен мелких. Кое-где
на его побережьи осели немногочисленные миссионеры, торговцы, ловцы
трепангов и беглецы с китобойных судов, жившие без всякой уверенности в
завтрашнем дне. Дым из раскаленных печей стлался под окнами их жилищ, и
дикари тащили на пиршества тела убитых.
"Лоту" - что значит обращение в христианство - подвигалось медленно и
нередко шло вспять. Вожди, объявившие себя христианами и радушно принятые
в лоно церкви, имели прискорбное обыкновение временами отпадать от веры,
чтобы вкусить мяса какого-нибудь особенно ненавистного врага. "Ешь, не то
съедят тебя" - таков был закон этих мест; "Ешь, не то съедят тебя" -
таким, по-видимому, и останется закон этих мест на долгие годы. Там были
вожди, например Таноа, Туйвейкосо и Туйкилакила, которые поглотили сотни
своих ближних. Но всех этих обжор перещеголял Ра Ундреундре. Ра Ундреундре
жил в Такираки. Он вел счет своим гастрономическим подвигам. Ряд камней
близ его дома обозначал количество съеденных им врагов. Этот ряд достигал
двухсот тридцати шагов в длину, а камней в нем насчитывалось восемьсот
семьдесят два. Каждое тело отмечалось одним камнем. Ряд камней, вероятно,
был бы еще длиннее, если бы на свою беду Ра Ундреундре не получил удара
копьем в поясницу во время стычки в чаще на Сомо-Сомо и не был подан на
стол вождю Наунга Вули, чей жалкий ряд состоял всего только из сорока
восьми камней.
Измученные тяжелой работой и лихорадкой, миссионеры упрямо делали
свое дело, временами приходя в отчаяние, и все ждали какого-то
необычайного знамения, какой-то вспышки пламени духа святого, который
поможет им собрать богатый урожай душ. Но обитатели островов Фиджи
закостенели в своем язычестве. Курчавым людоедам отнюдь не хотелось
поститься, когда урожай человеческих душ был так обилен. Время от времени,
пресытившись, они обманывали миссионеров, распуская слух, что в такой-то
день устроят бойню и будут жарить туши. Миссионеры тогда спешили спасать
обреченных, покупая их жизнь за связки табака, куски ситца и кварты бус.
Вожди совершали таким способом выгодные торговые операции, отделываясь от
излишков живности. К тому же они всегда могли пойти на охоту и пополнить
свои запасы.
Так обстояли дела, когда Джон Стархерст объявил во всеуслышание, что
провозвестит слово божие по всей Великой земле, от побережья до побережья,
а для начала отправится в горы, к неприступным истокам реки Реувы.

Источник: Библиотека Максима Мошкова

Страницы: (7) : 1 2 34 5 6 7

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Идешь иногда в лесу на лыжах, смотришь – показалась головка и спряталась: это рябчик. Даже и не два, а три спасения рябчику под снегом: и тепло, и пища, и спрятаться можно от ястреба. Тетерев под снегом не бегает, ему бы только спрятаться от непогоды. Ходов больших, как у рябчика под снегом, у тетеревов не бывает, но устройство квартиры тоже аккуратное назади отхожее место, впереди дырочка над головой для воздуха. Серая куропатка у нас не любит зарываться в снегу и летает ночевать в деревню на гумна. Перебудет куропатка в деревне ночь с мужиками и утром летит кормиться на то же самое место. Куропатка, по моим приметам, или дикость свою потеряла, или же от природы неумная. Ястреб замечает ее перелеты, и, бывает, она только вылетать собирается, а ястреб уже дожидается ее на дереве. Тетерев, я считаю, много умнее куропатки. Раз было со мной в лесу: иду я на лыжах, день красный, хороший мороз. Открывается передо мной большая поляна, на поляне высокие березы, и на березах тетерева кормятся почками. Долго я любовался, но вдруг все тетерева бросились вниз и зарылись в снегу под березами. В тот же миг является ястреб, ударился на то место, где зарылись тетерева, и заходил. Ну, вот, прямо же над самыми тетеревами ходит, а догадаться не может копнуть ногой и схватить. Мне это было очень любопытно, думаю: «Ежели он ходит, значит – их чувствует под собой, и ум у ястреба велик, а такого нет, чтобы догадаться и копнуть лапой на какой нибудь вершок два в снегу, значит, это ему не дано». Ходит и ходит. Захотелось мне помочь тетеревам, и стал я скрадывать ястреба. Снег мягкий, лыжа не шумит, но только начал я объезжать кустами поляну, вдруг провалился в можжуху по самое ухо. Вылезал я из провалища, конечно, уж не без шума и думал: «Ястреб это услыхал и улетел». Выбрался, и о ястребе уж и не думаю, а когда поляну объехал и выглянул из под дерева – ястреб прямо передо мной на короткий выстрел ходит у тетеревов над головами. Я выстрелил, он лег. А тетерева до того напуганы ястребом, что и выстрела не испугались. Подошел я к ним, шарахнул лыжей, и они из под снега один за другим как начнут, как начнут вылетать, кто никогда не видал – обомрет...

Пришвин Михаил Михайлович
«Птицы под снегом»