А сверху сеет и сеет, и стынут кости. Да разве я мог бы поверить, что в середине серенького кислого сентября человек может мерзнуть в поле, как в лютую зиму?! Ан, оказывается, может...
ом и не привели к открытию каких-либо неизведанных земель, между тем как некоторые этапы нашего паломничества в страну Востока, сопряженные с отказом от банальных удо..
Забрав свечу, она уйти Хотела, я позвал ее, Прося подушку принести Под изголовие мое. Она подушку принесла..
Настенные аудиосистемы DALI Helicon W200 в престижном салоне Солярис.
Джек Лондон. Неожиданное ----------------------------------------------------- OCR: Борис Мих -----------------------------------------------------
Видеть явное, совершать обычное -- что может быть проще? Жизнь современного человека тяготеет к застывшим формам, а развитие цивилизации усиливает это тяготение, и потому в жизни нашей преобладает обыденное, а неожиданное случается редко. Но вот неожиданное происходит. Иной раз оно переворачивает вверх дном всю жизнь, и тогда неприспособленные погибают. Они не видят того, что не явно, не умеют принимать внезапных решений и теряют голову, попадая в новую, непривычную колею. Словом, когда старая, накатанная колея их жизни обрывается, они гибнут. Но есть люди, которым удается выжить. Отдельные, лучше приспособленные личности могут избежать гибели, когда сила обстоятельств вырывает их из круга явного и привычного, принуждая ступить на новый, неизведанный путь. Так было с Эдит Уитлси. Она родилась в Англии, в сельской местности, где жизнь течет по исстари заведенному порядку, а все неожиданное так неожиданно и необычайно, что почитается безнравственным. Она рано пошла в услужение и, все по тому же исстари заведенному порядку, еще совсем молоденькой девушкой попала в горничные к одной важной даме. Развитие цивилизации приводит к тому, что наша жизнь, подчиняясь установленным законам, в своем однообразии уподобляется работе машины. Все нежелательное изгоняется, все неизбежное заранее предусмотрено. Мы даже не мокнем под дождем, не мерзнем в мороз, и смерть -- чудовищная, нежданная гостья -- уже не подстерегает нас за каждым углом: она превращена теперь в пышный, хорошо слаженный спектакль, который заканчивается в фамильном склепе, где даже дверные петли заботливо смазаны маслом во избежание ржавчины, а воздух регулярно проветривается, дабы на мрамор не оседала пыль. Такая жизнь окружала Эдит Уитлси. Событий не было. Ведь едва ли можно назвать событием то, что, когда Эдит уже минуло двадцать пять лет, ей пришлось сопровождать свою хозяйку в путешествие по Соединенным Штатам. Привычная колея жизни просто слегка изменила направление. Колея была все та же -- гладкая, хорошо укатанная. Следуя этой колее, Эдит и ее хозяйка без малейших происшествий пересекли Атлантический океан на пароходе, который отнюдь не был суденышком, затерянным в морской пучине, а скорее многоэтажным отелем, покойно и быстро продвигавшимся вперед, подминая под свой гигантский корпус волны усмиренной стихии, похожей в своей унылой покорности на мельничную запруду. И на суше, по ту сторону океана, пролегала все та же колея -- очень респектабельная, хорошо оборудованная, снабженная отелями на каждой остановке и отелями на колесах в промежутках между остановками.
... In the
years before the Revolution it was Shliapnikov who
ran the whole Communist Party in Russia - not
Lenin, who was an emigre. In 1921, he headed the
Workers' Opposition which was charging the
Communist leadership with betraying the workers'
interests, with crushing and oppressing the
proletariat and transforming itself into a
bureaucracy.
Shliapnikov disappeared from sight. He was
arrested somewhat later and since he firmly stood
his ground he was shot in prison and his name is
perhaps unknown to most people here today. But I
remind you: before the Revolution the head of the
Communist Party of Russia was Shliapnikov - not
Lenin.
Since that time, the working class has never
been able to stand up for its rights, and in
distinction from all the western countries our
working class only receives what they hand out to
it. It only gets handouts. It cannot defend its
simplest, everyday interests, and the least strike
for pay or for better living conditions is viewed
as counter-revolutionary. Thanks to the closed
nature of the Soviet system, you have probably
never heard of the textile strikes in 1930 in
Ivanovo, or of the 1961 worker unrest in Murom and
Alexandrovo, or of the major workers' uprising in
Novocherkassk in 1962 - this in the time of
Khrushchev, after the thaw.
This story will shortly be published in
detail in your country in Gulag Archipelago,
volume 3. It is a story of how workers went in a
peaceful demonstration to the Party City Committee,
carrying portraits of Lenin, to request a change
in economic conditions. They fired at them with
machine guns and dispersed the crowds with tanks.
No family dared even to collect its wounded and
dead, but all were taken away in secret by the
authorities.
Precisely to those present here I don't have
to explain that in our country, since the
Revolution, there's never been such a thing as a
free trade union...
