... Многие дети выражают или по крайней мере изображают протест, а мне было хоть бы что. Я философствовал с ползунков. Из принципа настраивал себя против жизни. Из какого же принципа? Из принципа тщетности. Все вокруг боролись. Я же никогда и не пытался. А если создавал такую видимость, то лишь для того, чтобы кому-нибудь угодить, но в глубине души и не думал рыпаться. Если вы мне растолкуете почему -- я отвергну ваши объяснения, поскольку рожден упрямцем, и это неизбывно. Позже, повзрослев, я узнал, что меня чертовски долго вытягивали из утробы. Прекрасно понимаю. Зачем шевелиться? Зачем покидать замечательное теплое место, уютное гнездышко, где все дается даром? Самое раннее воспоминание -- это стужа, снег, наледи на водосточных трубах, морозные узоры на стекле, холод влажных зеленоватых стен кухни. Почему люди селятся в непотребных климатических зонах, которые ошибочно именуют умеренными? Потому что они -- прирожденные идиоты, бездельники и трусы. До десяти лет я не представлял себе, что где-то есть "теплые" страны, в которых не надо ни трудиться в поте лица, ни дрожать и делать вид, что это бодрит. Всюду, где холодно, люди трудятся до изнеможения, а, произведя на свет потомство, проповедуют подрастающему поколению евангелие труда, которое, по сути, не что иное, как доктрина инерции. Мои домашние -- народец совершенно нордического толка, то есть -- народ идиотов. Они с радостью хватались за любую когда-либо высказанную ошибочную идею. В том числе -- идею чистоплотности, не говоря уж о доктрине добродетели. Они болезненно чистоплотны. Но изнутри -- воняют. Они ни разу не открыли дверь, ведущую к душе, и никогда не мечтали о
28
безрассудном прыжке в потаенное. После обеда -- проворно мыли посуду и убирали в буфет; прочитанную газету аккуратно складывали и клали на полку; постиранную одежду тут же отглаживали и прятали в шкаф. Все -- ради завтрашнего дня, но завтра так и не наступало. Настоящее -- это только мост к будущему, и на этом мосту -- стоны; стонет весь мир, но ни один идиот не задумается, а не взорвать ли этот мост? Я часто с горечью выискивал поводы, чтобы осудить их, а не себя...
