Окинув еще раз долгим взглядом безбрежную синеву моря, Гриф вздохнул, слез с шаткого салинга и стал медленно спускаться по вантам на палубу. - Мистер Сноу, - обратился он к молодому помощнику капитана, встретившему его тревожным взглядом, - атолл Лю-Лю, очевидно, на дне морском. Больше ему быть негде, если есть в навигации хоть капля здравого смысла. Ведь мы второй раз проходим над ним, вернее, над тем местом, где ему полагается быть. Либо я совсем забыл, чему меня учили, либо хронометр врет. - Это хронометр, - поспешил уверить капитана Сноу. - Ведь я независимо от вас проводил наблюдения и получил те же результаты. - Да, - уныло кивнул головой Гриф, - и там, где у вас Сомнеровы линии пересекаются и у меня тоже, должен находиться центр атолла Лю-Лю. Значит, хронометр не в порядке. Зубец, наверное, сорвался. Он быстро подошел к поручням, взглянул на пенистый след за кормой и вернулся назад. "Дядя Тоби", подгоняемый свежим попутным ветром, шел со скоростью девять-десять узлов. - Приведите шхуну к ветру, мистер Сноу. Убавьте паруса. Будем лавировать двухчасовыми галсами. Небо заволакивается. Определиться по звездам ночью вряд ли удастся. Определим широту завтра, выйдем на широту атолла Лю-Лю и будем идти по ней, пока не наткнемся на остров. Вот как поступали прежде бывалые моряки. Широкая, как бочка, с тяжелым рангоутом, высокими бортами и тупым, почти голландским, носом шхуна "Дядя Тоби" была самой тихоходной, но зато и самой надежной и простой в управлении из шхун Дэвида Грифа. Она совершала рейсы между островами Банкса и Санта-Крус, а также ходила к отдаленным атоллам, лежащим к северо-западу, откуда Гриф вывозил копру, черепах, а случалось, и тонну-другую жемчужных раковин, скупаемых для него туземными агентами. Накануне отплытия жестокий приступ лихорадки свалил капитана, и Гриф сам повел шхуну в очередное полугодичное плавание. Он решил начать с наиболее отдаленного атолла Лю-Лю, но сбился с курса и теперь блуждал в открытом море с испорченным хронометром.
2
В эту ночь не было видно ни одной звезды. На другой день солнце не появилось совсем. Знойный влажный штиль, порой прерываемый сильными шквалами и ливнями, навис над морем. Чтобы не забираться слишком далеко по ветру, шхуна легла в дрейф. Так прошло четверо суток. Небо все время было затянуто облаками. Солнце исчезло, а звезды если и появлялись, то мерцали так тускло и слабо, что нечего было и думать определиться по ним. Теперь уже было ясно, что стихии готовы разыграться, - самый неопытный новичок понял бы это. Взглянув на барометр, который упорно показывал 29.90, Гриф вышел на палубу и столкнулся с Джеки-Джеки, чье лицо было так же хмуро и пасмурно, как небо и воздух.
... И уже казалось, что гохштадтцам никогда не смыть пятна позора, как новая эпоха принесла Южной Германии - футбол. Форварды Гохштадта возбуждали всеобщее удивление; они гнались за мячом так же быстро, как их предки за убегавшими тиллингенцами. Мяч в ворота противника они забивали с такой же непреодолимой силой, как тараны их предков когда-то разбивали ворота города Тиллингена. Сыгранность и спаянность всей команды гохштадцев, полубеков, полуцентра и крыльев преодолевала живую преграду тел, закрывавшую путь к неприятельским воротам. Однажды даже вышло так, что вместе с мячом они вбили в ворота противника своего собственного бека. Удары их были чудовищны. Мяч, который они вбили в ворота враждебной команды, свалил голкипера, пробил сетку, оторвал ухо одному зрителю, убил собаку, игравшую недалеко за полем, и сбил с ног шедшего там прохожего. Это-один пример. Второй пример: при матче "Гохштадт" против "Ингольштадта" гол, забитый первыми, потребовал двух жертв,- голкипер и мяч испустили дух. Игру пришлось прервать на десять минут, пока не пришел новый голкипер и не принесли новый мяч. Возвращаясь с поля, гохштадцы могли гордо распевать свой военный гимн: Кто поцелуй срывает С девичьих нежных губ, Кто лучше гол вбивает, Чем наш гохштадтский клуб? Гоална, гоалиа, урр-ра! В спортивной хронике их игру называли необычайно упорной, а одна провинциальная газета писала в отчете об их последнем матче, что это был не футбол, а страшный суд. В другой газете писали, что встреча команд "Гохштадт" - "Рингельсхайм" напоминает борьбу за Верден. В осеннем сезоне гохштадтцы, зелено-голубые, могли похвастаться следующими успехами: перебили ног-28 пар; сломали ребер-49; вывихнутых и сломанных рук-13 пар; перебитых носов-52; сломанных лопаток-16; поврежденных переносиц- 19; ударов в живот, сопряженных с выбытием противников из строя-32; выбитых зубов-4 дюжины...
