Набег на устричных пиратов

Джек Лондон. Набег на устричных пиратов

Мы с Чарли Ле Грантом, видимо, одинаково считали, что из всех
патрульных, под началом которых нам довелось в разное время служить,
лучшим был Нейл Партингтон. Человек честный и отважный, он относился к нам
чисто по-дружески, хотя и требовал точного выполнения всех своих
приказаний, и ни при одном другом начальнике мы не знали такой свободы,
какую предоставлял нам Нейл, в чем вы сами убедитесь, прочитав этот
рассказ.
Его семья жила в Окленде, что стоит на Нижней бухте, милях в шести по
заливу от Сан-Франциско. Однажды, когда мы патрулировали возле мыса Педро,
где китайцы ловят креветок, Нейл получил известие, что его жена заболела.
Не прошло и часа, как "Северный олень", подгоняемый крепким норд-остом,
уже мчался к Окленду. Мы вошли в оклендский порт и отдали якорь, а потом,
в те дни, пока Нейл находился на берегу, подтягивали на "Северном олене"
такелаж, тщательно проверяли балласт, скребли палубы и приводили судно в
полный порядок.
Покончив с работой, мы начали томиться от безделья. Болезнь жены
Нейла оказалась опасной, перелома ждали лишь через неделю, и это вынуждало
нас стоять на приколе. Мы с Чарли околачивались в доках, подыскивая, чем
бы заняться, как вдруг на оклендской городской пристани наткнулись на
устричную флотилию. Это были по большей части ладные, чистенькие шлюпки,
быстроходные и надежные в штормовую погоду, и мы уселись на край причала,
чтобы получше их разглядеть.
- Неплохой, видать, улов! - заметил Чарли, указывая на устриц,
сложенных по величине в три кучи на палубе каждой шлюпки.
Разносчики, примостив свои тележки у борта причала, отчаянно
торговались с рыбаками, и из переговоров я узнал продажную цену устриц.
- В этой шлюпке долларов на двести груза, никак не меньше, -
подсчитал я. - Хотел бы я знать, сколько времени понадобилось, чтобы его
добыть.
- Дня три-четыре, - ответил Чарли. - Недурной заработок на двоих:
двадцать пять долларов в день на каждого!
Шлюпка, которая привлекла наше внимание, называлась "Призрак" и
стояла как раз под нами. В ее команде было двое. Один - приземистый,
широкоплечий детина с чрезвычайно длинными, точно у гориллы, руками;
второй, напротив, был высокого роста, хорошо сложен, с ясными голубыми
глазами и шапкой черных волос. Это сочетание цвета глаз и волос было столь
поразительно и необычно, что мы с Чарли задержались на причале дольше, чем
предполагали.
И хорошо сделали. Рядом с нами остановился тучный пожилой мужчина, по
виду и одежде крупный торговец, и тоже принялся глядеть вниз на палубу
"Призрака". Он, казалось, был чем-то рассержен и чем больше смотрел, тем
больше злился.
- Это мои устрицы, - сказал он наконец. - Я уверен, что мои.

Источник: Библиотека Максима Мошкова

Страницы: (8) : 1 2 34 5 6 7 8

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Но благородный пан, к несчастью, говорил о важности разведения мясного скота, и тут то всеобщему изумлению, Фереш разразился упомянутым возгласом: «А мы что, пустое место?». Благородный пан пригласил цыгана Шаваню, вернее, не пригласил, а велел привратнику привести его. Когда привратник явился с цыганом, Капошфальви сидел в своем кабинете. — Дорогой друг, — обратился благородный пан к Шаваню, которого тряслись ноги. — Я надеюсь, что ваши политические убеждения глубоко оскорблены бестактным выступлением пана Фереша, который намерен выставить свою кандидатуру. Я был в течение десяти лет вашим депутатом, и все вы знаете, что не впустую потрудился. Цыган Шаваню не понял и десятой доли из речи благородного пана и потому только кивал головой, а после каждого слова приговаривал: «Смотри ка, вот оно как!» Наконец он пришел в себя и ответил: — Вельможный, благородный пан, я бедный цыган, клянусь богом, вельможный пан, я никого не обманываю, не ворую, сплю в комнате, и только несколько лет назад, со мной случилась беда. Теперь уж благородный пан не понял Шаваню, потому что в его ответе было очень много цыганских слов. Поэтому поддакивал: «Верно, верно», — и, чтобы закончить разговор, сказал: — Я знаю, что ты порядочный человек и прекрасно играешь на скрипке, мне говорили, что крестьяне могут без конца слушать твою игру и, если ты попросишь, ни в чем тебе не откажут. Так вот, прошу тебя, прошу вас, дорогой друг, ходите из трактира в трактир, играйте там и при этом кричите: «Да здравствует наш депутат благородный пан Капошфальви!» Я щедро вознагражу вас за это. Но кричите хорошенько! — Что говорил тебе благородный пан Капошфальви? — спросил цыгана в тот же вечер староста Фереш, проходивший мимо цыганских хибарок. — Вельможный пан староста, я должен прославлять в трактирах благородного пана, — сознался Шаваню, которого мало трогало, что перед ним стоит соперник благородного пана. Дома Фереш передал сыну слова Шаваню. — Не беспокойся, делай то же, что я, а у меня есть идея, — ответил студент юрист. — Завтра я сам поговорю с Шаваню. — Шаваню, я слышал, что ты должен прославлять благородного пана. Молодец, кричи хорошенько, — сказал он на следующий день Шаваню...

Ярослав Гашек (Jaroslav Hasek)
«Предвыборные выступления цыгана Шаваню»