и Большого Тишинского, в ее крохотную комнатку, где еле поместились кожаный диван Платонова, принявший его последний вздох, и массивный письменный стол-бюро, в мног..
И как поэтическую формулу. Читаю дальше: " Запасные лаковые сапоги просились не в Москву, молодцами-скороходами, а скорее на базар. Цыгальский создан ..
-- Это мой муж. Я нашла его на дороге в Баги. Он расшибся. Мы выходим его, и, когда он поправится, пастор нас обвенчает...
Человек наделен способностью рассуждать, поэтому он смотрит вперед и назад.
Часть первая
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Скучно было в тот вечер в салуне Тиволи. У длинной стойки, тянувшейся вдоль бревенчатой стены просторного помещения, сидело всего пять шесть посетителей; двое из них спорили о том, какое средство вернее предохраняет от цинги: настой хвои или лимонный сок. Спорили они нехотя, лениво цедя слова. Остальные едва слушали их. У противоположной стены выстроился ряд столов для азартных игр. Никто не бросал кости. За карточным столом одинокий игрок сам с собой играл в «фараон». Колесо рулетки даже не вертелось, а хозяин ее стоял возле громко гудящей, докрасна раскаленной печки и разговаривал с черноглазой миловидной женщиной, известной от Джуно до Форт Юкона под прозвищем Мадонна. За одним из столиков шла вялая партия в покер — играли втроем, по маленькой, и никто не толпился вокруг и не следил за игрой. В соседней комнате, отведенной для танцев, под рояль и скрипку уныло вальсировали три пары.
Приисковый поселок Серкл не обезлюдел, и денег у его жителей было вволю. Здесь собрались золотоискатели, проработавшие лето на Лосиной реке и других месторождениях к западу от Серкла; они вернулись с богатой добычей — кожаные мешочки, висевшие у них на поясе, были полны самородков и золотого песку. Месторождения на Клондайке еще не были открыты, и старатели Юкона еще не знали способа глубоких разработок и не умели прогревать промерзлую землю при помощи костров. Поэтому с наступлением морозов все прекращали поиски, уходили на зимовку в такие крупные поселки, как Серкл, и там пережидали долгую полярную ночь. Делать им было нечего, денег — девать некуда, а развлечений никаких, кроме кабаков и трактиров. Но в тот вечер салун Тиволи почти пустовал, и Мадонна, гревшаяся у печки, зевнула, не прикрывая рта, а потом сказала стоявшему рядом с ней Чарли Бэйтсу:
— Если здесь веселей не станет, я лучше спать пойду. Что случилось? Весь город вымер, что ли?
Бэйтс даже не ответил и молча продолжал скручивать цигарку. Дэн Макдональд, один из первых кабатчиков и содержателей игорных домов на Юконе, владелец Тиволи и всех его азартных игр, побродил, как неприкаянный, между столами и опять подошел к печке.
— Кто нибудь умер? — спросила Мадонна.
— Похоже на то, — ответил хозяин.
— Должно быть, все умерли, — заключила Мадонна и опять зевнула.
Макдональд, усмехаясь, кивнул головой и уже открыл было рот, чтобы ответить, как вдруг входная дверь распахнулась настежь и на пороге показалась человеческая фигура. Струя морозного воздуха, ворвавшаяся вместе с пришельцем в теплую комнату и мгновенно превратившаяся в пар, заклубилась вокруг его коленей, потом протянулась по полу, все утончаясь, и в трех шагах от печки рассеялась. Вошедший снял веник, висевший на гвозде возле двери, и принялся сметать снег со своих мокасин и длинных шерстяных носков.
... Это... это просто... Сольнес. Покажите-ка, фрекен. (Наклоняется, как бы желая заглянуть в гросбух, и шепчет.) Кая? Кая (продолжая писать, тихо). Что? Сольнес. Почему вы всегда снимаете при мне глазной зонтик? Кая (по-прежнему). Потому что я в нем такая безобразная. Сольнес (улыбаясь). А вам этого очень не хочется, Кая? Кая (взглянув на него украдкой). Ни за что на свете. Казаться такой в ваших глазах. Сольнес (слегка проводит рукой по ее волосам) Бедненькая, бедненькая Кая... Кая (низко наклоняясь над конторкой). Тсс! Услышат! Сольнес (переходит направо, поворачивается и останавливается в дверях чертежной). Заходил кто-нибудь, спрашивал меня? Рагнар (встает). Да, та молодая пара, которая собирается строить дачу на Левстранде. Сольнес (ворчливо). Ах, они? Подождут. Я еще не выяснил себе хорошенько плана. Рагнар (подходит ближе, несколько неуверенно). А им не терпится поскорее получить план. Сольнес (по-прежнему), Ну, конечно!.. Всем им не терпится ! Брувик (поднимает голову от чертежей). Они говорят, что ждут не дождутся, когда переберутся в собственное гнездо. Сольнес. Конечно, конечно! Знаем! Готовы взять, что попало. Лишь бы была какая-нибудь квартира. Им только нужно пристанище. А не дом. Нет, спасибо! Пускай идут тогда к другому. Так и передайте, если они опять явятся! Брувик (поднимает очки на лоб и удивленно смотрит на Сольнеса). К другому? Вы хотите отказаться от этого заказа? Сольнес (нетерпеливо). Да, да, да, черт побори! Если уж на то пошло, то... лучше отказаться совсем, чем строить, кое-как. (В порыве раздражения.) Я ведь еще и не знаю, что это за люди! Брувик.Люди довольно солидные. Рагнар знаком с ними. Бывает в семье. Очень солидные люди. Сольнес. А! Солидные... солидные! Я вовсе не об этом. Господи, и вы тоже меня не понимаете. (Запальчиво.) Я не желаю иметь дела с неизвестными мне людьми! Пусть обращаются к кому хотят; мне все равно! Брувик (встает)...