.. Отдохнем, а через пятнадцать минут встретимся снова, чтобы узнать, кто же победит в этом увлекательном, напряженном поединке. * Голос диктора...
– Мне еще вдобавок кажется диким, как тут, на Земле, люди существуют без защиты от солнечного излучения.У Тальяферро возникло ощущение, будто он переносится в прошлое.«Райджер и Конес почти не изменились», – подумал он...
Темнота черней чернил. Дьявол, знать, тебя учил Поступать безбожно! Дождь и гром. В глазах черно. Баба, выгляни в окно! Дура, выгляни в окно! Ах, тебе не жалко?..
«Чего бы это ни стоило, — держи на запад, держи на запад!»
(Лоция для мыса Горн)
Семь недель «Мэри Роджерс» болталась на пятидесятом градусе южной широты между Атлантическим и Тихим океаном. А это значит, что она целых семь недель тщетно пыталась обогнуть мыс Горн. Долгих семь недель корабль боролся со штормом или уходил от шторма, за исключением одного случая, когда он нашел прибежище у грозных берегов Огненной Земли после ужасающего шестидневного шторма и едва не разбился там о скалы во время мертвой зыби, когда вдруг наступил полный штиль. Семь недель «Мэри Роджерс» воевала с седыми бурунами у мыса Горн, и они порядком ее потрепали. Корабль был деревянный, и от непрерывных ударов волн он в конце концов дал течь, так что дважды в день вахтенные сменяли друг друга у насосов.
«Мэри Роджерс» устала, экипаж устал; устал и Дэн Каллен, капитан. Он, пожалуй, устал больше всех: ведь на нем лежала вся ответственность за эту титаническую борьбу. Спал он урывками, да и то не раздеваясь. По ночам он бродил по палубе как тень, — огромный, грузный, коренастый призрак, дочерна обожженный солнцем за тридцать лет плавания, и волосатый, как орангутанг. Одна мысль неотступно преследовала его — строка из лоции для капитанов, огибающих мыс Горн: «Чего бы это ни стоило, — держи на запад, держи на запад!». Эти слова неизменно звучали в его мозгу. Он не мог думать ни о чем другом и лишь временами отводил душу, кощунственно проклиная бога за такую мерзкую погоду.
«Держи на запад!» Он рвался к мысу, заходил и так и этак, снова и снова, а этот неприступный Горн все так же маячил в десяти милях на северо востоке или северо северо востоке. И всякий раз проклятый западный ветер отбрасывал корабль назад и гнал его на восток. Капитан преодолевал один порыв ветра за другим, отклоняясь к югу до 64° в антарктические плавучие льды, и готов был продать душу дьяволу за то, чтоб хоть на милю продвинуться на запад, за малейшее дуновение попутного ветра, а корабль все гнало на восток. Совсем отчаявшись, Дэн Каллен попытался пройти проливом Ле Мэра, но на полпути подул сильнейший северо западный ветер, барометр упал до 28,88"note 1, и капитан поспешно повернул и помчался, подгоняемый яростным циклоном; еще секунда — и «Мэри Роджерс» разбилась бы о черные клыки скал. Дважды корабль шел на запад прямо на скалы Диего Рамирес, причем первый раз его спасло то, что в промежутках между двумя снежными шквалами перед глазами капитана мелькнули в четверти мили впереди остовы погибших кораблей.
Ветер! Капитан перебрал в памяти все тридцать лет, что он провел в море, — нет, такого ветра еще не бывало. Пока он об этом думал, волны кидали корабль вверх и вниз и в довершение всего погрузили его в воду по самую палубу. Ветер сорвал новехонький грот марсельnote 2 и только что поставленный спенкерnote 3, как папиросную бумагу, а у пяти зарифленных парусов лопнули двойные сезниnote 4, и они, разорванные в клочья, хлопали на ветру.
... -- Грамотный, -- ответил тот же голос. -- Далеко пойдет, -- сказал второй. -- Не дальше вахты, -- усмехнулся третий...
Все нормально, подумал я. Обычная смесь дружелюбия и ненависти. А ведь сколько я перетаскал им чая, маргарина, рыбных консервов... Закурив, я обогнул шестой барак и вышел к лагерной узкоколейке. Из темноты выплыло розовое окно канцелярии. Я постучал. Мне отворил дневальный. В руке он держал яблоко. Из кабинета выглянул Токарь и говорит: -- Опять жуете на посту, Барковец?! -- Ничего подобного, товарищ капитан, -- возразил, отвернувшись, дневальный. -- Что я, не вижу?! Уши шевелятся... Позавчера вообще уснули... -- Я не спал, товарищ капитан. Я думал. Больше это не повторится. -- А жаль, -- неожиданно произнес Токарь и добавил, обращаясь ко мне: -- Входите. Я вошел, доложил как положено. -- Отлично, -- сказал капитан, затягивая ремень, -- вот документы, можете ехать. Доставите сюда зека по фамилии Гурин. Срок -- одиннадцать лет. Пятая судимость. Человек в законе, будьте осторожны. -- Кому, -- спрашиваю, -- он вдруг понадобился? Что, у нас своих рецидивистов мало? -- Хватает, -- согласился Токарь. -- Так в чем же дело? -- Не знаю. Документы поступили из штаба части. Я развернул путевой лист. В графе "назначение" было указано: "Доставить на шестую подкомандировку Гурина Федора Емельяновича в качестве исполнителя роли Ленина..." -- Что это значит? -- Понятия не имею. Лучше у замполита спросите. Наверное, постановку готовят к шестидесятилетию советской власти. Вот и пригласили гастролера. Может, талант у него или будка соответствующая... Не знаю. Пока что доставьте его сюда, а там разберемся. Если что, применяйте оружие. С богом!.. Я взял бумаги, козырнул и удалился. К Ропче мы подъехали в двенадцатом часу. Поселок казался мертвым. Из темноты глухо лаяли собаки. Водитель лесовоза спросил: -- Куда тебя погнали среди ночи? Ехал бы с утра...
