.." "Мир таинственный, мир мой древний..." "Сторона ль ты моя, сторона!..." "Не ругайтесь. Такое дело!..." "Не жалею, не зову, не плачу...
так медленно и неприветливо светало над серо-зеленой водяной пустыней, тяжело волновавшейся в тумане; накинув фланелевые пижамы, пили кофе, шоколад, какао; затем са..
Мы с ним иногда завтракали в столовой колледжа на углу Дрекселя и авеню Д, там, где с лотка торгуют блинами. Мы обычно сидели на веранде и ели блины, иногда кныш, и он изливал мне душу...
Кошелек пропал у него где-то на Театральной. Он вспомнил, как на мосту
через один из каналов, пересекавших эту оживленную улицу, его совсем
затолкали в толпе. Возможно, какой-нибудь ловкий воришка именно тогда и
выудил у него из кармана пятьдесят с лишним иен вместе с кошельком. А может
быть, он сам потерял его, просто обронил по неосторожности.
Напрасно уже в который раз обшаривал он карманы в поисках пропажи.
Кошелька не было. Рука его задержалась в пустом кармане брюк, и он горестно
посмотрел на горластого хозяина ресторана, который кричал, как сумасшедший:
— Двадцать пять сен! Давай плати! Двадцать пять сен!
— Да ведь кошелька-то нет! — сказал парнишка.— Говорят вам, я его
где-то потерял.
В ответ на это хозяин ресторана воздел руки к небесам и завопил:
— Двадцать пять сен! Двадцать пять сен! Плати давай!
Вокруг них уже толпились любопытные, и Элфу Дэвису становилось не по
себе.
"До чего все это нелепо и мелочно,— думал Элф.— Поднять такой шум
из-за пустяка! Нет, надо что-то делать".
Он уже собрался было удрать как-нибудь — прошмыгнуть сквозь этот лес
ног или пробиться силой, но, словно разгадав его намерения, один из
официантов, коренастый малый, единственный глаз которого горел злобой,
схватил его за руку.
— Плати давай! Плати! Двадцать пять сен! — орал охрипший от злости
хозяин.
Элф даже побагровел от унижения, однако упорно продолжал поиски. Он уже
не думал о кошельке: не завалялось ли у него где-нибудь хоть немного денег
— вот на что он надеялся. В кармане блузы он обнаружил монету в десять сен
и пять сен медяшками; потом, вспомнив, что недавно у него куда-то затерялись
десять сен, он распорол карман и нашел их в самой глубине подкладки. Теперь
у него было двадцать пять сен — ровно столько, сколько требовалось
заплатить за съеденный ужин Он протянул деньги хозяину, тот пересчитал их,
сразу же успокоился и низко поклонился, и все собравшиеся вокруг тоже
подобострастно поклонились и разошлись,
Элфу Дэвису едва исполнилось шестнадцать, он служил матросом на
американской парусной шхуне "Энни Майн", которая пришла в Иокогаму за
очередной партией кож для Лондона. На берегу он был уже второй раз, и тут
ему впервые мимолетно приоткрылись и озадачили его некоторые черты
восточного характера. Когда поклоны и приседания кончились, он рассмеялся и
вышел; ему предстояло решить еще одну задачу. Как теперь попасть на шхуну?
Уже одиннадцать часов вечера, и судовых шлюпок, конечно, у берега нет, а
нанимать местного лодочника, не имея в кармане ни гроша, совсем не весело.
... Фогт (сдержанно кланяясь, суховатым тоном). Господин редактор... Вероятно, по делу? Ховстад. Отчасти. По поводу одной статьи в газету. Фогт. Могу себе представить. Мой брат, говорят, весьма плодовитый сотрудник "Народного вестника". Ховстад. Да, он разрешает себе выступать в "Народном вестнике" с правдивым словом на ту или иную тему. Фру Стокман (Ховстаду). Но не угодно ли вам... (Указывает на столовую.) Фогт. Помилуйте! Я отнюдь не ставлю ему в упрек, что он пишет для того круга читателей, в котором ожидает встретить наибольший отклик. Вообще у меня ведь нет ни-(*535) каких личных причин питать неудовольствие против вашей газеты, господин Ховстад. Ховстад. И я так думаю. Фогт. В сущности, у нас в городе господствует прекрасный дух терпимости... истинно мирный гражданский дух. И происходит это оттого, что у нас есть большое общее дело... одинаково дорогое всем благомыслящим согражданам. Ховстад. Наш курорт, да. Фогт. Именно. Наша грандиозная новая великолепная водолечебница. Увидите, она станет главнейшим жизненным источником города, господин Ховстад. Без сомнения! Фру Стокман. И Томас то же говорит. Фогт. Какой необычайный подъем нашего местечка наблюдается за последние годы! Капиталы пошли в оборот, все оживилось. Дома и земельные участки растут в цене с каждым днем. Ховстад. И число безработных убывает. Фогт. И это тоже. Расходы по призрению бедных, ложащиеся на имущие классы, отрадно уменьшаются и уменьшатся еще, если сезон в этом году выдастся вполне благоприятный и съезд гостей будет многочисленным... то есть наплыв больных, которые составляют реноме курорту. Ховстад. И на это, как я слышал, имеются все виды. Фогт. Виды весьма многообещающие. Ежедневно поступают запросы о помещениях и тому подобном. Ховстад. Так статья доктора явится как раз кстати. Фогт. Он опять написал что-нибудь такое? Ховстад. Написал-то он еще зимой... статью о курорте; в ней подчеркнуты все благоприятные гигиенические условия нашего местечка...
