Белый Клык

Джек Лондон. Белый Клык
---------------------------------------------------------------
Изд. "Правда", 1984 г.
OCR Палек, 1998 г.
---------------------------------------------------------------

* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *

ГЛАВА ПЕРВАЯ. ПОГОНЯ ЗА ДОБЫЧЕЙ

Темный еловый лес стоял, нахмурившись, по обоим берегам скованной льдом
реки. Недавно пронесшийся ветер сорвал с деревьев белый покров инея, и они,
черные, зловещие, клонились друг к другу в надвигающихся сумерках. Глубокое
безмолвие царило вокруг. Весь этот край, лишенный признаков жизни с ее
движением, был так пустынен и холоден, что дух, витающий над ним, нельзя
было назвать даже духом скорби. Смех, но смех страшнее скорби, слышался
здесь -- смех безрадостный, точно улыбка сфинкса, смех, леденящий своим
бездушием, как стужа. Это извечная мудрость -- властная, вознесенная над
миром -- смеялась, видя тщету жизни, тщету борьбы. Это была глушь -- дикая,
оледеневшая до самого сердца Северная глушь.
И все же что-то живое двигалось в ней и бросало ей вызов. По замерзшей
реке пробиралась упряжка ездовых собак. Взъерошенная шерсть их заиндевела на
морозе, дыхание застывало в воздухе и кристаллами оседало на шкуре. Собаки
были в кожаной упряжи, и кожаные постромки шли от нее к волочившимся сзади
саням. Сани без полозьев, из толстой березовой коры, всей поверхностью
ложились на снег. Передок их был загнут кверху, как свиток, чтобы приминать
мягкие снежные волны, встававшие им навстречу. На санях стоял крепко
притороченный узкий, продолговатый ящик. Были там и другие вещи: одежда,
топор, кофейник, сковорода; но прежде всего бросался в глаза узкий,
продолговатый ящик, занимавший большую часть саней.
Впереди собак на широких лыжах с трудом ступал человек. За санями шел
второй. На санях, в ящике, лежал третий, для которого с земными трудами было
покончено, ибо Северная глушь одолела, сломила его, так что он не мог больше
ни двигаться, ни бороться. Северная глушь не любит движения. Она ополчается
на жизнь, ибо жизнь есть движение, а Северная глушь стремится остановить все
то, что движется. Она замораживает воду, чтобы задержать ее бег к морю; она
высасывает соки из дерева, и его могучее сердце коченеет от стужи; но с
особенной яростью и жестокостью Северная глушь ломает упорство человека,
потому что человек -- самое мятежное существо в мире, потому что человек
всегда восстает против ее воли, согласно которой всякое движение в конце
концов должно прекратиться.
И все-таки впереди и сзади саней шли два бесстрашных и непокорных
человека, еще не расставшиеся с жизнью. Их одежда была сшита из меха и
мягкой дубленой кожи. Ресницы, щеки и губы у них так обледенели от
застывающего на воздухе дыхания, что под ледяной коркой не было видно лица.

Источник: Библиотека Максима Мошкова

Страницы: (134) : 1 2 34 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 ... >>

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Спустя две недели в помещении финансового отдела магистрата отмечалось скромное, но славное торжество. По требованию самого господина советника Пойзла — его таки пощадили и не отправили домой по этапу — магистрат за верную службу наградил Штепана Бриха бронзовой медалью. Получив награду, Штепан Брих стал еще бдительнее. В ночь на 3 мая сего года он спокойно стоял на мосту у Национального театра. Вдруг какой то человек мелькнул в окне будки и быстро побежал через мост. Полицейский куда то ушел с поста — должно быть, сопровождал в участок очередного правонарушителя. Не растерявшись, Штепан Брих бросился вслед за негодяем, крича: — Стой! Заплати сперва! Неизвестный, словно не слыша, мчался вперед. Штепан Брих несся за ним, нарушая ночную тишину воплем: «Патруль, держи его! Пусть уплатит крейцер!» Так добежали они до Малой Страны, миновали Уезд, площадь Радецкого, Вальдштейнскую улицу, обогнули Хотковы сады — впереди трусил выбившийся из сил незнакомец, а немного позади сопел Штепан Брих, не перестававший вопить: «Уплатите крейцер или буду стрелять!» Они были уже за Дейвицкими воротами, на пути к Подбабе. Когда взошла луна, убегавший оглянулся и вдруг увидел плоскую форменную фуражку, перекошенный рот и выпученные глаза чиновника магистрата. В смертельном страхе свернул он к реке и, спасая свою жизнь, прыгнул в воду. Еще один всплеск — и Штепан Брих уже плыл за беглецом. С криком: «Уплатите крейцер!» — он настиг незнакомца на середине реки и мертвой хваткой вцепился в его одежду. Большая волна накрыла обоих… Спустя три дня из Влтавы около Клецан выловили двух утопленников, сжимавших друг друга в страстных объятиях. В судорожно сведенном кулаке одного из них был зажат крейцер...

Ярослав Гашек (Jaroslav Hasek)
«Служебное рвение Штепана Бриха, сборщика пошлины на пражском мосту»